Хроники пилигрима

Submitted by admin_kojunkan Sun, 01/19/2014 - 22:41

Мы присели на дорогу по старому русскому обычаю. У меня этот обычай с восточным налетом и примесью ассоциативной медитации. Закрыв глаза, я быстро переношу себя от дома до конечной точки маршрута, по пути отмечаю значимые места и пункты стыковки. Проследовав, таким образом, до Йонаго и покружив там ясным соколом, я, хлопнув два раза в ладоши, возвращаюсь тем же путем назад в свой дом, в семью.  Разбуженные для участия в этой странной процедуре дети сидят на креслах с поджатыми ногами и все еще закрытыми глазами. – Ну, все, пока! Ложитесь, мы поедем. Остался еще один не закрытый перед отпуском вопрос, а после этого – в Борисполь. Я вынес свой багаж к Вероникиной машине и, прежде чем поместить его в багажник, завел автомобиль. Противный звук, сигнализирующий о незакрытой водительской двери, вынудил меня хлопнуть дверью. Вот хлопнул, так хлопнул! Сработал центральный замок. И, как сказал бы один киногерой – картина маслом. Ситуация, до боли знакомая из забытых девяностых, когда я, путешествуя с комфортом из Вильнюса в Москву на Тойота «Фораннер», в районе минской окружной вышел «до ветру» и хлопнул дверью.  Бандитские девяностые. Богом забытая минская окружная. Мимо проезжает одна машина за десять минут.  И стоит на всех парах среди партизанского леса затемненный черный джип, и возле него типа голосует  фраер в черной кожаной куртке, черных очках и кожаных перчатках. Вы думаете, кто-нибудь тормознул? Шарахались, как от прокажённого.  Не повезло трактористу, проезжавшему мимо. Остановить не получилось и его, и я бежал рядом с трактором, на ходу убеждая тракториста знаками, что я попал, что никакой я не бандит, что в джипе «никого нема» и что скоро кончится бензин, а мне нужен какой-то элементарный инструмент, чтобы открыть дверь. В итоге отвертка была воткнута в ветровое стекло, мгновенно рассыпавшееся на мелкие кусочки. Так малой кровью удалось открыть ту дверь из девяностых. А тут все проще простого. Я дома и у нас есть второй комплект ключей. Но, как оказалось, найти его – достаточно энергозатратная операция. Грешным делом я подумал, что меня снова ждет «индо-пакистанский инцидент», только ситуация упрощается тем, что не потребуется бежать за трактором. В общем, кончилось все благополучно. Вероника все-таки нашла ключи, и я открыл, чертыхаясь, двери, подумав при этом, что, возможно, неведомая светлая сила отвела нас от чего-то худого, задержав нас дома и изменив ритм запланированного.

А далее был порт, но не морской, а аэро. Я вынужденно задержался в зале ожидания, так как рейс мой на Хельсинки был отложен.  Сладко расцеловавшись с женой, я отправился в кафе, пить свой «американо» с молоком. Далее была посадка, и самый надежный в мире самолет бразильского производства «Эмбраер» доставил меня в Хельсинки, где я, не мешкая, прошел на посадку на Осаку. Усевшись сразу на несколько кресел, я скучал без выпивки (на финских авиалиниях не полагается), периодически погружаясь в сон. Просыпаясь, искал в проходах Чио-Чио сан, и ее тоже не было, а лишь воспоминания  былых веселых дней, сверлили мне мозг не давая уснуть. Сильно оттекли ноги. Особенно, правая. Я несколько раз одевал и снимал свой «Кевин Кляйн Шуз», разминая и массажируя ноги, чтобы не сводило пальцы при надетых туфлях. Мерзкое ощущение! Ненавижу дальние перелеты, особенно без попутчиков рядом. И вот Кансай, аэропорт Осаки. Все до боли знакомо. Сколько раз я сюда прилетал, не важно, достаточно много для непосвящённого. Вежливые пограничники, внимательно изучив мой паспорт, не задавая вопросов, сказали мне «додзо», мол, пожалуйста. У меня, только в этом паспорте, пять японских виз. Еще помню, как в мои первые поездки надо мной изгалялись «япошки». Куда и к кому едешь? А кимоно покажи! А сколько денег везешь?

Следуя намеченной цели, я добрался до «Намба стэйшн», взял билет на Йонаго на 12.20 и, поскольку еще оставалось более получаса, а мне хотелось есть, я, преодолевая сложности передвижения с двумя чемоданами, пошел освежить воспоминания о вкусной и здоровой японской кухне. Мне известно, как быстро подают в японских ресторанах, и это одна из самых приятных особенностей их сервиса. Итак, поднимаюсь по эскалатору, волоча за собой багаж, состоящий в основном из подарков из Украины.

Постоянно подвергаю себя этому неблагодарному испытанию – тащить подарки для всех моих японских друзей. В конечном итоге я снова получу то, к чему стремился- поменяю свои подарки на их, японские, которые, как мне кажется, дороже. Я же все-таки немного коммерсант и мое кредо – всегда думать о выгоде. Возможно, японцам также будет казаться, что они свое барахло выгодно сменили на дары из-за тридевять земель. Наверное, так и есть, я могу это понять на примере моей доброй японской знакомой – бабушки по имени Обанча. Она держит магазинчик, нет – лавку у храма Киомидзудера. Сколько она платит за аренду этих восьми квадратных метров, не знаю, а может и не платит вовсе. Возможно, у нее еще действует договор со времен великой японской депрессии, когда ей платили монахи, чтобы она создавала суету у храма, продавая сладости и угощая одиноких паломников чаем  Мача. Я знаю, что она мне подарит взамен небольшой коробки украинских конфет. Конечно же, сладости к чаю на основе фруктового мармелада, которые изготавливает и фасует ее семья. Мне приходилось бывать в ее доме в деревне Ясуги вместе с Ясумото сенсеем. Кто бы мог подумать, что эта сгорбленная старушка, бесшумно ползающая в своей лавке, имеет дом уровня десятого дана, то есть самой высшей ступени. Не бабулька, а олигарх, в нашем понимании. Всю жизнь продавая сладости и сувениры, построила себе замок, дай ей Будда здоровья, пусть живет себе сто лет, или сто пятьдесят, поскольку ей итак, наверное, около ста.

Найти подходящую тебе еду в Японии просто. На пятом этаже Осакского автовокзала Намба только одни рестораны, в витринах которых представлены муляжи блюд с нумерацией для дураков, и гайдзинов (иностранцев). Выбор пришлось делать, руководствуясь принципом первого впечатления, которое, как известно всегда ошибочно. Проезжая с чемоданами по этажу, я остановился на ресторане, где от взгляда на витрину стало понятно, что я хочу съесть не той лапши со шницелем, а именно этих морских деликатесов. Заостряю внимание читателя, что у меня с момента старта на поиски пропитания, тридцать минут на все и про все. Оставив  чемоданы у входа, захожу в ресторанчик и не успеваю даже присесть, как мой заказ уже принят официантом. Четко и быстро. Можешь зажечь спичку, и, бьюсь об заклад, пока она догорит, тебе принесут стакан воды (бесплатно) и теплую влажную салфетку, стерильно упакованную. Еще одна догорающая спичка – и у тебя на столе мисо суп, который не значится в меню, но всегда готовый быть поданным пилигриму. После такой стремительной сервисной атаки следующие пять минут, пока на твоих глазах работает суши-мастер, кажутся вечностью. Начинаю ловить себя на мысли, что я каждую секунду поглядываю на часы, и у меня еще есть время до отхода автобуса в Йонаго, но оно неумолимо утекает. Подают суши, которые я практически глотаю, успевая уловить лишь легкий аромат свежей рыбы и деликатесных морских гадов. Доев, благодарю, как принято в Японии. Делать это необходимо несколько раз, не менее трех, в противном случае твое поведение будет истолковано так, как будто тебе не понравилось. Рассчитываюсь у кассы, поглядывая на часы. Никаких чаевых, что упрощает сделку и недоразумения между сторонами. Еще есть пять минут. Мне нужно лишь спуститься на второй этаж, эскалатор рядом. Но, спустившись, я понимаю, что выход на второй этаж с этого эскалатора отсутствует. Я поднимался из другого крыла здания. Спускаюсь на первый этаж, уже ругая себя: «И сдалась тебе эта еда, ты же худеешь!» Ноги начинают становиться ватными, я «беру их в руки» и успеваю в последний момент к автобусу. Поэтому и имею я претензии к японским архитекторам-дизайнерам: зачем так мудрёно строить?

Устроившись поудобнее и расслабившись, начинаю проваливаться в сон. Благо, японский водитель автобуса – настоящий мастер. Автобус плывет, как пароход в полный штиль, без рывков и резких торможений. Я вспоминаю, что забыл сообщить сенсею о времени моего приезда. Выяснив во время остановки у водителя время прибытия, я посылаю старику СМС: «Прибываю на станцию Йонаго в 16.10. Встречайте». Снова засыпаю в лучах яркого солнца. Проснувшись в очередной раз, я не верю своим глазам. Снег. Повсюду. Падает большими хлопьями, в считанные минуты застилая все вокруг. Я достал фотоаппарат и стал щелкать направо и налево эту «Цубараши» (красоту).

По какой-то непонятной причине, невзирая на погодные условия, наш автобус прибыл на полчаса раньше (явление, с которым мне раньше сталкиваться не приходилось). Поэтому, конечно же, Ясумото сенсея еще не было в так называемом (мною) стеклянном тубе, в котором он обычно меня ждет. На улице были осадки – нечто среднее между дождем и снегом. Я не стал заложником сложившихся обстоятельств и  направился пешком в отель. Весь мокрый, подойдя к рецепшену, я понял, что меня тут таки ждут. Дежурный администратор моментально позвонил директору отеля – моему другу Хаджиме и вежливо доложил о прибытии важного гостя. Положив трубку, сообщил, извиняясь, что шеф  принимает душ и вскоре будет. И тут началось: откуда-то вынырнули жена и помощник Хаджиме, тоже извиняясь. Следом явился Хаджиме в майке и спортивных штанах, прямо из душа, с мокрыми волосами. В очередной раз извиняясь, обнял меня как брата. Стал пояснять, что ждал меня позже, поэтому просит прощения за неопрятный вид и беспорядок на голове. Снова меня обнял. И лопотал,  лопотал.

Поднявшись в номер, я снял с себя одежду, аккуратно разложил подарки, освободил чемоданы и принял душ. После чего надел свежее белье и футболку. В этом самом виде (в трусах и футболке) меня застали, постучавшись в дверь, Ясумото и сопровождающий его, уже при полном при параде, в белой рубашке и галстуке, Хаджиме. Ясумото с ходу пошел в наступление, дескать, он приехал на станцию к приходу автобуса, а я уже здесь, как такое могло произойти! Милый старик, как я рад его видеть и слышать. Пока я одевался, Ясумото рассказал мне все о своей жизни с момента нашей последней встречи. Он, видимо, специально готовил речь и говорил без остановок. Я слышал в его английском отголоски его давних контактов – американских и итальянских, когда он был  миссионером Хонтай Йошин Рю Джиу-джитсу. Зная, что сенсей еще не раз расскажет мне то, о чем говорит сейчас, поэтому я не слишком вслушивался в его слова, а лишь с удовольствием наблюдал за манерой его разговора, мимикой и жестами. Какое молодое и гладкое у него лицо, а ему ведь через пару дней будет семьдесят восемь лет. Редкие, крашенные в черный цвет волосы. Глубокие ясные глаза, хоть и раскосые.

Мы едем ужинать. По традиции угощаю я, и сенсей каждый раз пытается затянуть меня в какую-нибудь дешевую забегаловку, дабы сэкономить мои деньги. Но я  не иду у него на поводу. Зачем? Тут и так все, что связано с питанием, недорого. И даже то, что мой приятель Накамура определяет как «Хай кволити». И я выбираю, следуя заветам великого Уинстона Черчеля, который как-то сказал: «Секрет моего успеха прост – я выбираю самое лучшее».

Ясумото, продолжая экономить мои деньги, скромничает, вежливо объясняя, что он предпочитает кальмар вместо краба. И не пьет пива. Он вообще не пьет алкоголь, находясь в Японии. Когда он останавливался в моем доме, мог пригубить виски, с каждым последующим вечером понемногу увеличивая дозу. Пьяным, я его никогда не видел. Его манера остановиться в пределах разумного может служить образцом для многих поколений его учеников, в том числе и для меня. Век живи, век учись. Я все еще продолжаю учиться. Главное на этом пути не ставить предела. Цель не должна быть достигнута. Так учит сенсей Ясумото. «Ичи го, ичи э!» Это означает – неповторимые моменты общения друг с другом, дающие силу и энергию обоим. Человек умирает тогда, когда доходит до своего полюса и ставит на него свой последний флаг, как крест на могилу. Смерть не обязательно должна случиться физически. Можно продолжать жить, пить, есть, отравлять воздух и раздражать окружающих, однако без понятия  «ичи го, ичи э».

После ужина старик отвез меня в отель. Завтра начнутся кейко (тренировки), и надо бы попытаться уснуть. Но как уснешь здесь в 22.00, если твои биологические часы показывают киевское время, и настаивают, что еще всего-то 15.00. Значит необходимо воспользоваться услугами СПА-центра, посещение, которого входит в стоимость проживания в отеле. Помыться, используя специально изготовленные на лечебных грязях местных источников, шампуни, лосьоны и кремы. Расслабившись в СПА-центре, в халате и в тапках на босу ногу я направляюсь к номеру и встречаю Хаджиме, который привычно дежурит по отелю. У меня есть припасенные на этот, уже традиционный, случай виски и саке, как повод для общения и средство, помогающее преодолеть языковой барьер.

Хаджиме, много для меня делает. Он приходит на помощь, подобно Чипу и Дейлу, в любой ситуации, когда бы я его ни позвал. Будь то серьезный вопрос, касающийся важных переговоров или просто бронирование номера в нужном мне отеле. Выполняет все это безукоризненно и, как я уверен, бескорыстно. Вот и сейчас он не только забронировал мне номер в отеле в Киото, но и дал подробные инструкции как туда доехать. Сказать, что его инструкции подробные – ничего не сказать. Он на трех  листах изложил три возможных варианта, как добраться до отеля, с указанием времени в пути, стоимости билетов и цвета линий на карте в подземке. Кроме того, (невероятно!) сопроводил всю эту информацию фотографиями объектов, которые я буду видеть по ходу следования в местах выхода и в местах поворотов на маршруте. Упростил мое передвижение донельзя.  Кстати, после этого, я стал продолжать таким образом ориентироваться в Японии, вспомнив немного забытый опыт человека-феномена Яна Шеришевского. Он таким же образом запоминал маршруты следования по самым невероятным лабиринтам,  тексты слово в слово. Еще интересно, что здания и предметы вызывали у него вкусовые и другие бытовые ассоциации. Например, зеленые ворота больницы создавали кислый вкус во рту, а покосившаяся буква «О» на вывеске гастронома напоминала яркую вспышку, и он мог ассоциировать ее с внезапно включенным светом.

Японцы такие же пьяницы, как и мы. И так же не очень любят пить без закуски. Поэтому Хаджиме пригласил меня в свой офис, где его милая жена специально для меня приготовила  японскую еду по домашним рецептам северных японцев (или японских северян) провинции Аомори. Хаджиме и его жена родом из тех мест, и, к моему большому сожалению, скоро, очень скоро туда возвращаются, чтобы начать новое дело – гостиничный бизнес по старинному методу приема гостей – Ядэ. Это что-то похоже на Риокан,  традиционный стиль японских отелей. Постояльцы спят на татами, на которые  расстилаются индивидуальные постели. Под головы кладут цилиндрические подушки, набитые прожаренным рисом. Рис прожаривают, чтобы в нем не заводилась всякая нечисть. В современных риоканах подобные подушки наполняют полихлорвиниловыми шариками. Ядэ – это забытый принцип гостеприимства в Японии. Здесь к гостю относятся с особой внимательностью и уважением. Делают все, чтобы гость чувствовал себя точно так же, как у себя дома. Под руководством моего друга это будут небольшие отели для постоянных клиентов, о привычках, желаниях и проблемах которых семья Саито будет знать и заранее готовить соответствующую обстановку, атмосферу и кухню. Сейчас Хаджиме руководит отелем, который он взял в аренду. Также он будет действовать и в рамках своего нового бизнеса.  Это распространенный метод работы в Японии. Есть компании, которые берут в аренду или покупают за очень большие деньги землю, на ней строят необходимые здания и, в свою очередь, сдают их в аренду. Объектом аренды может быть раскрученная сеть отелей, которая предлагает свое имя и стиль топ менеджерам. Менеджеры, в свою очередь, создают команду, которая обслуживает отель. В общем, круговорот капитала в природе. И везде порядок, любо-дорого посмотреть.

Харуки-сан приготовила мне на закуску омлет по особому рецепту. Хаджиме подробно объяснил мне суть этого рецепта, но это уже другая история, я пока не пишу поваренную книгу. Скажу лишь, что было вкусно и подошло как к саке,  так и к виски. Наговорившись еще больше, чем напившись, глубоко за полночь мы разошлись отдыхать. Наутро мне надо было выходить на татами.

Утром, ровно в 9.40, как мы и договорились, Ясумото сенсей постучал в мою дверь. Я, как старый моряк, был уже готов к выходу – давно знаю старика, он любит пунктуальность. Но и тут сенсей преподал мне урок, сообщив, что он приехал еще двадцать минут тому назад, но ждал внизу на рецепшене, где его развлекала Харуки, и не стал меня заранее беспокоить. Кто стал бы так церемониться? Или где я, и кто он? Однако суть его урока в том, что если хочешь, чтобы тебя уважали, уважай других, невзирая на чины и возраст.

Тренировка в этот день, проходила в будокане Йонаго. Тренироваться приехали все немногочисленные  ученики Ясумото. Приятно с ними работать. Некоторые нюансы техники, которую я выполняю дома в доджо, забываются. Поэтому каждый раз, когда я приезжаю на семинары в Японию, мы начинаем работать с базовых техник. Вот и сейчас сенсей указал мне на грубую ошибку в одной из техник, на которую я никогда раньше не обращал внимания. В потоке движений как бы все выглядит слитно. Однако сенсей требует спокойного ритма, чтобы видеть мое понимание того, что я делаю. И на данном  этапе моего развития формального подхода не достаточно. Пришлось повозиться, чтобы исправить заученную годами ошибку. Она то и дело возвращалась, подло подставляя меня перед молодыми учениками. Буду работать над ее искоренением по возвращению в Украину. Уже сейчас могу сказать, что приехал я недаром, получил хороший урок. А все амбиции и принципы субординации, в данном случае не причем. Я ученик сенсея, такой же, как и эти японцы, среди которых сейчас появился ученик из Владивостока, способный молодой человек. Мне было приятно встретить здесь земляка. Как оказалось, во Владивостоке мы с ним жили в одном доме, но не знали друг друга из-за существенной разницы в возрасте. Это была хорошая тренировка, время пролетело не заметно. И холод, которым нас встретил этот легендарный доджо, теперь оказался кстати, так как мы изрядно вспотели.

Завтра мы тренируемся в будокане Тоттори. А сегодня – по местам боевой славы самураев. Нас ждет Дайконджима. Остров, образовавшийся в результате извержения вулкана много веков назад. Его название скрывает в себе два слова – Дайкон (редис) и джима (остров). Буквально – остров редиса или, в просторечии, редьки. Но какой он все-таки удивительный, этот Редька-остров! Невероятной красоты рукотворный сад с чередой водоемов и водопадов, с традиционным дугообразным мостом красного цвета, садом камней и деревьями. Несмотря на то, что часть деревьев стояла без листьев, а желто-красная листва некоторых кленов уже утратила первоначальную яркость, я наслаждался этой красотой. Это произведение искусства, классика ландшафтного дизайна.

Ясумото семенил впереди, хромая на левую ногу, я шел сзади, останавливаясь, чтобы сделать очередной снимок. Мы не спеша обошли все уголки и павильоны сада. Полюбовались цветением древовидных пионов и огромными карпами  кои, которые  группировались под дугообразным мостом. Дело в том, что карп кои, при понижении температуры до +10 градусов по Цельсию перестает активно принимать пищу. Изредка щиплет растения и обгладывает камешки. Не брезгует и  ковырянием в иле, а при понижении температуры воды почти до нуля, зарывается в этот ил. И всю зиму ведет аскетический образ жизни. А весной снова начинает  проявлять интерес к посетителям острова, подплывая к ним и принимая еду прямо из рук. Вы можете дать ему палец, он не откусит. Карп кои – рыба травоядная, не имеет зубов. Плавает  группами за лидером, самцом. А по весне, при нересте, самцы, движимые инстинктом размножения,  гоняются за самками. Впрочем, все как у всего живого, в том числе и у гомосапиес. В конце экскурсии мы попадаем в павильон, где продавцы бойко, из всех углов, перебивая друг друга, а иногда в унисон,  поют свое «добро пожаловать». «Ирисаи Ме Насаи», так оно звучит на японском и относится исключительно для приглашения посетить объект торговли или быта, так сказать для просмотра «Have a look around» (eng.) а в широком понимании этого понятия следует говорить – «Йо Ко Со!» (Wellcome).  Я как-то наблюдал, как персонал отеля перед сменой хором распевал дежурные приветствия. Постоянный тренинг. Так принято, и ни шагу вправо или влево. Разговариваю с менеджером, на груди которого значок «Я говорю по-английски» и он то и дело, практически не сбиваясь с темы нашего с ним разговора, голосит приветствия проходящим клиентам. Ясумото-сенсея здесь хорошо знают и уважают. Тут же к нам подбежало несколько женщин. Пожилая, расплылась в кривозубой улыбке, низко кланяясь и многократно повторяя заученные еще в прошлом веке слова. Молодая, с двумя чашками и чайником зеленого чая на подносе, налила нам чай и пригласила присесть. Старушка стала бойко о чем-то сплетничать Ясумото. Сенсей потом мне пояснит, что она говорила ему о группе туристов из Украины, которые были у них недавно на экскурсии без Ясумото, и она сожалеет, что он тогда болел. Старушка еще та прохвостка! Попросила у деда номер мобильного телефона, но он вежливо объяснил, что не помнит его, и даст в следующий раз. Хитро улыбаясь и слегка смущаясь, сенсей поведал мне, что она каждый раз просит у него номер телефона, а он каждый раз обещает дать его в следующую их встречу. Старый проказник, все динамит старушку. Ей поди, уже под девяносто! Тем временем, молодая японка принялась меня обрабатывать, распевая на японском о преимуществах и целебных качествах женьшеневого экстракта, чай из которого я только что выпил. Но я ничего не собирался покупать, так как уже успел сверх меры набить чемодан покупками и подарками. И как бы мне не пришлось платить «овервэйт». Не добившись успеха, женщины, тем не менее, дали Ясумото два купона на кофе, который можно было выпить в укромном  уголке павильона с огромными окнами и видом на весь этот замечательный комплекс.

Попив кофе и многократно расшаркавшись, мы, под непрерывное распевание пожеланий здоровья, покинули это дивное место и поехали обедать. На этот раз сенсей настоял, чтобы мы поехали в недорогой ресторан в его деревне. Я и сам люблю это место, к тому же понимаю, что старику хочется показать меня своим друзьям и знакомым. Дескать, вот оно то самое «Ичи го, ичи э». Мы зашли в ресторанчик, отведали там всякой простой, но вкусной всячины. Затем отправились в супермаркет напротив. Не супермаркет, а обычное японское сельпо. Увидев меня и прокричав скороговоркой «Ирисаименасае», продавщица стала сожалеть, что сегодня нет Казуко и я не смогу с ней поздороваться. «Очень жаль, что нет Казуко», – подумал я, сдерживая смех. Прямо не везет, так не везет! Уже который год приезжаю, и никак не могу застать Казуко. Теперь она поехала за товаром в Сакайминато, в прошлый раз спала. Проспала свое счастье, бедная Казуко! Казуко – подруга Ясумото, который как-то мне сказал, что я ей нравлюсь. А поскольку она самая молодая в этом коллективе – моя ровесница, то коллектив считает, что будет неплохо, если мы как-нибудь поздороваемся друг с другом.

Далее мы поехали в магазин виниловых пластинок, так называемый Рекордс шоп «Сержант Пеперс». Удивленный продавец (не часто встретишь тут «гайдзина» (иностранца), имеющего интерес к этим почти забытым носителям самого совершенного для нашего восприятия аналогового звука) пригласил быть как дома. Я с удовольствием начал рыться в коробках, то и дело отбирая для себя пластинки. Нарыл несколько раритетов – оригиналы первого и четвертого альбомов Led Zeppelin. Большая удача, к тому же за очень смешные деньги. Прыгая с ящика на ящик, я посматривал в сторону, где в уголке на стульчике примостился, медитируя, сенсей. Чтобы пересмотреть все это добро, мне нужно было немало времени, и тут все зависело от того, насколько старик терпелив. Как я понял, достаточно терпелив. Но вот, я заметил краем глаза, что он встал и стал сверлить взглядом мой затылок. От этого мои больные уши разболелись еще больше, и я повернулся в его сторону, а именно эту цель сенсей и преследовал. Он сказал: «Юрий, поехали домой». Сказал, как отрезал, умеет же убеждать! Я собрал все, что было мной отобрано и лежало в разных углах. Получилась увесистая пачка. Пересчитав пластинки, перед тем как посчитывать сумму, еще больше удивленный продавец неуверенно спросил: «Вы уверены, что все это хотите купить?». Когда я кивнул в ответ под пронзительный смех Ясумото, продавец, не веря своему счастью, стал быстро стучать по клавишам калькулятора. Подсчитав, объявил мне сумму за 30 пластинок в 14700 йен, и опустил голову, замерев в поклоне, словно ожидая приговора. Помешкав немного, я предложил ему подумать о скидке. Он тут же согласился и быстро откинул  на калькуляторе 10 процентов. Ясумото обрадовался моей ловкости и стал поздравлять меня с успешной сделкой. Но я, не выдавая эмоций, слегка нахмурив брови, посмотрел на этого утомленного к концу дня бездельем рокера и повернулся назад, чтобы посмотреть, не задерживаю ли я очередь. Конечно, сзади меня так никого было. Я взял калькулятор, обнулил посчитанную продавцом сумму и ввел свою цифру -10000, продолжая спокойно на него смотреть. Ясумото, словно рефери, с возгласом «Э-э», попытался нас рассудить, найти компромисс, как-то мне помочь. Но его помощь не понадобилась – мой визави сдался, безоговорочно капитулировал и принял мои условия. Тут возникла маленькая загвоздка. Дело в том, что у меня не было возможности поменять евро на йены, так как в Йонаго в выходной не работает офис обмена валют. Я попросил у Ясумото в долг, и он достал из своего портмоне, эти, как он говорит, небольшие деньги. И снова  продавец с удивлением посмотрел на нас. Для него это был хороший день. Он сделал месячную выручку и к тому же три раза удивился.

По дороге Ясумото постоянно смеялся, вспоминая мой торг с продавцом, и повторял снова и снова, что такого он никогда не видел. Я и сам был приятно удивлен. Я был готов заплатить нечто среднее между моим желанием и предложением продавца, но, видимо, рокеру не хотелось упускать такого клиента. А вдруг я бы отказался от покупки вообще.

Мы простились с сенсеем до завтра, и я пошел в торговый центр сделать покупки. Сначала из списка заказов. Их немало, но я не собираюсь их все выполнять. Не только из-за присущей мне вредности, а еще и потому, что ожидаемый вес багажа, я уверен, превысит норму бесплатного провоза. Тем не менее, все, что я привык покупать в Японии, я куплю именно в Йонаго. Здесь цены гораздо ниже, чем в Киото. Но некоторые товары, интересные для меня, не продаются в этом небольшом городишке из-за отсутствия спроса.

Поскольку я уже пообедал с сенсеем и, кроме того, пытаюсь сам себя убедить, что я на особой диете и не ем после шести вечера, то я беру хороший японский виски (резерв 65 года) и несколько упаковок сашими, чтобы вечером угостить своего друга Хаджиме.  Но я решил, что мы не будем пить слишком много. Зарекалась свинья в грязь не лезть! Конечно же, мы допили с ним эти 0,7 литра. Снова сидели до трех, делясь своим опытом и знаниями.

Утром за мной заехал сенсей, и мы поехали в будокан Тоттори. Я тренировался с Широкавой. На мой взгляд, он самый перспективный из учидеши Ясумото. Два часа интенсивных занятий. Сенсей практически не отходил от меня, наблюдал, иногда похваливая. Работали мы продвинутые техники. Я уже было обрадовался, что все у меня хорошо и совсем немного неточностей. Но тут сенсей снова принялся меня ругать за повторение вчерашней ошибки быстрого выполнения техники. Ну, педагог, ни дать ни взять! Только расслабился – получи оплеуху. Знакомый и мне метод кнута и пряника.

Это была заключительная наша тренировка в эту поездку. Я еще долго буду анализировать и сопоставлять полученную информацию. Буду переучиваться в деталях и править своих учеников, поясняя им, что именно такой подход правильный в освоении Великого искусства. Но это будет позже, а пока по плану поездка в Киомидзудера.

Такая же картина, что и в Дайконджима. Не самое удачное время для созерцания красоты этого живописного, Буддой созданного уголка, древнейшего места монашеского затворничества. Кроме того, ведутся реставрационные работы – главный храм в строительных лесах и накрытиях. Значит, есть железный повод приехать сюда  в следующий раз. Я приезжаю сюда в каждый свой визит в Японию. Это веками намоленное место. Сколько паломников здесь побывало, кто знает? И есть ли такая статистика? Здесь реально чувствуется мощная энергетика. И ты, сам не зная почему, выполняешь откуда-то известный тебе ритуал: постоишь у алтаря, сомкнешь руки в «гасё», закроешь глаза и ощутишь магнетическую силу камней, леса, воды, многовековых деревьев, – всего, что тебя здесь окружает. Просишь у Будды здоровья для близких своих, себя самого и недругов своих. Пусть они тоже будут здоровы. Ведь они нам дают стимул для развития, они заставляют нас идти дорогой прогресса и свершений. Один из известных пацифистов, который всю свою жизнь проповедовал мир, любовь и доброту, в конце своей жизни признал, что человечество в войнах развивается, а в мире деградирует. В войне люди культивируют преданность и верность, жизнь отдают друг за друга, а в мирном обществе процветает предательство и ложь.

И снова здравствуйте, конитива! «Хай. Дозо, дозо. Конитива!» – ответила мне старушка Обанча-сан, которую мы оторвали от обеда своим появлением. Доедая свой нехитрый обед – какую-то кашу, по цвету похожую на рисовое пюре, Обанча-сан принялась нам подавать сладости и мандарины из своего сада. Я вручил ей дежурный подарок из Украины и тут же взамен получил, как говорится, тем же концом по тому же месту. Немного пообщавшись (общались в основном Ясумото с хозяйкой), вежливо расспросив о здоровье, мы простились с Обанча-сан, не попили даже чая. Подошли к пагоде, сделали пару фотоснимков и поехали ужинать. На этот раз ресторан выбирал я.

Я выбрал блюдо из огромного краба-стригуна. Конечно, мы, дальневосточники, и поболее видали. У нас когда-то (давным-давно) можно было купить за очень небольшие деньги такого краба, чтобы вся семья плотно отужинала. И даже не стригуна, а камчатского краба. Так у японцев люди меньше, и крабы, соответственно, тоже. Однако, все равно приятно, очень вкусно и практически безотходно. Из одного краба приготовлено: крабовый суп, маки-суши, икра краба на его перевернутом панцире, сваренные клешни, надрезанные для легкого извлечения крабового мяса. И бочковое пиво Сантори Малт. Ясумото не поступился принципами – выбрал крабовое блюдо меньше размером и, соответственно, дешевле. Думая о ближайшем будущем, понимаю, что скоро будет Киото и там есть подобный крабовый ресторан в торговом пассаже и что там это блюдо из краба стоит в два раза дороже. Поэтому, давайте, сенсей, будем есть этих гадов сейчас, и на здоровье! И еще я представляю, сколько мы бы заплатили за такие же, но только мороженые крабы в киевском ресторане «Ланселот», даже с учетом скидки для своих в тридцать процентов. Мне даже это выговорить страшно! А говорят, что Япония дорогая страна.

Приятные минуты общения с сенсеем прибавляют моим мыслям и чувствам взвешенности и рассудительности, и я по-другому смотрю на разные события, происходящие в моей жизни. Я ловлю себя на том, что играю роль самого себя, который с каждым разом постигая что-то новое из этого, по большому счету чуждого нам образа бытия, становлюсь все увереннее в своем успехе. Мне не нужен аншлаг и овации, к черту! Все это наносное, бесовское! А вот ощущение гармонии и свободы – это важно, и этого возможно достичь. Сенсей немногословен, он не большой оратор, а вот его аура воздействует на собеседника положительно. Это я точно знаю.

Завтра у Ясумото день рождения. Ему исполняется 78 лет. Почтенный возраст.  Дай ему Будда долгих лет жизни в добром здравии и ясном уме. По уже сложившейся традиции (два раза, когда я в Японии на его день рождения, можно уже считать традицией), Ясумото может выбрать себе подарок от меня. Мы едем в торговый центр, и старик меряет пиджак. Размер подходящий, и мы его покупаем. Сенсей извиняется и переспрашивает, не слишком ли дорогой его выбор. Вот если бы мне кто-то в мой день рождения предложил выбрать подобный подарок, уж я бы выбрал бы себе пиджачок! И даже знаю, какого бренда. Ох и загнал бы в затраты этого деши! А Ясумото выбрал пиджак китайского производства, правда, в этом торговом центре все китайское, впрочем, как и во многих других. Завтра я уезжаю, поэтому, подарок выбрали сегодня. «Пасиба», -  по-русски говорит сенсей и отвозит меня в отель, ты, мол, устал,  иди отдыхать.

Я и в самом деле поспал. Но к одиннадцати вечера проснулся. Сходил в Онсэн и в СПА. А после мы опять встретились с ночным дозорным, моим другом Хаджиме. Он пригласил меня в свой крошечный офис, напичканный аппаратурой. Он и живет здесь, за дверью. Могу себе представить, что там у него за жилье, видимо, еще меньше, чем офис. Я подозреваю, что его служебная квартира размером, как мой одноместный номер в этом же отеле. А что поделаешь, здесь квадратные метры стоят – не забалуешь! Его Оку-сан (жена) приготовила ужин – то, что обычно едят японцы. Вот, например, суши они дома точно не едят. Суши – это японский фаст фуд. А в обычной жизни питаются японцы примерно как мы. Мясо с гарниром и с дайконом. Дайкон – продукт особого почитания. Его очень аккуратно чистят и нарезают на кусочки, которые потом тщательно зачищают от острых углов и заусениц, затем варят в говяжьем бульоне с соевым соусом. В каждый, таким образом обработанный кусочек, повар (хозяйка) вкладывает душу и частичку своего сердца. Тушат бекон – наша почеревина, свинину.. Подают совершенно особенные соленья. В следующий раз расспрошу, как японцы солят овощи. Хаджиме мне сообщил, что его жена готовила ужин целых пять часов, чтобы мне угодить. Ай, маладца!

Мы допили все, что у нас  было, и тут Хаджиме принес огромную бутылку саке, литра эдак три. Но я лишь снял пробу, выпил несколько раз на коня и на дорожку этой сладковатой бурды. Затем мой друг принес мне коробку с подарками и предложил отправить ее по своим каналам в Супер Отель Киото вместе с коробкой пластинок килограмм на десять, купленных мной у местного рокера. Я не стал отказываться, он проводил меня к лифту, где мы простились, обнявшись. Так я, наверное, научу японцев обниматься. Этого категорически не принято делать в Японии на людях. Помню, как я в первый раз был в Японии по комсомольской линии в 1989 году. Поездка была организована «Спутником молодежи», одной из немногочисленных в СССР туристических организаций. Группа туристов, «золотая» молодежь, в основном купившая путевки через «заднее крыльцо» и припрятавшая сверхнормативную валюту, ринулась за японскими машинами с правым рулем. Во время, свободное от продвижения к вожделенной цели, мы были плотно загружены культурной и экскурсионной программой. В каждом порту за нас ждал автобус, и мы отправлялись в путешествие по храмам и замкам. Руководителем нашей группы был директор приморской филармонии, а ваш покорный слуга был комиссаром этой группы. И вот, после первой экскурсии, этот без сомнения культурный, но не знающий японских обычаев чиновник, решил поблагодарить за доставленное удовольствие нашего гида. Это была приятная молодая женщина. Наш руководитель, вручив ей сувенир – резную деревянную фигуру медведя, поцеловал ее в щеку. Что тут началось! Она кричала так, будто он ее пытался ее обесчестить. Мы, туристы, просто остолбенели, став невольными свидетелями «преступления». Надо отдать должное переводчику, который смог уладить этот инцидент, убедив ее в невинности намерений нашего вождя и рассказав об особенностях славянского менталитета. Девушка долго вертела головой, пытаясь понять, не видел ли кто-то из соотечественников ее позора, а затем, многократно извинившись, ретировалась. На другой день к нам прикрепили другого гида, а начальник филармонии передал бразды правления в мои руки и запил на пароходе, отказавшись от дальнейших экскурсий. А вот «теперича» не то, что давеча! Японцы узнали о многих европейских (в общем) и славянских (в частности) традициях. Вот только верным своим принципам остается наш старик Ясумото, который очень редко подает кому-либо руку и не обнимается при встрече или прощании.

Тринадцатое декабря. День рождения Ясумото Акиеши, ему исполнилось 78 лет. Как всегда, он явился ровно в назначенное время. Я уже поджидал его внизу с упакованным багажом, предварительно рассчитавшись за проживание в отеле. Выслушав мое поздравление с днем рождения, он принялся шутить с администратором, весело смеясь над моим неподъемным чемоданом с колониальными товарами. Оку-сан, а именно она меня провожала, низко поклонившись мне, побежала, семеня нетипичными для японских женщин ровными ножками, за ширму и, вернувшись через мгновение вручила мне конверт с чем-то увесистым. Открыв конверт, я достал оттуда книгу «Бушидо» на японском и английском языке и записку от Хаджиме. «Дорогой мой друг, Юрий-сан! У меня нет слов, чтобы выразить те чувства, которые переполняют мое сердце впечатлениями от этой нашей короткой встречи. Прости, что не могу лично тебя проводить. Дарю тебе эту книгу, чтобы ты мог себя занять в долгом перелете к своему дому. Мы будем по тебе скучать и с нетерпением ждать новой встречи. Твой друг Хаджиме». Такое короткое послание просто ошеломило меня. И что тут дивного, когда вы получали «любовную» записку в последний раз? И я давно, в глубокой молодости, от какой-то очень стеснительной девушки, которая не могла вслух произнести эти простые, но очень серьезные слова. А тут от моего японского друга. Очень неожиданно, но традиционно. И снова, какой урок он мне преподал! Как это важно – делать друг другу маленькие подарки. Просто так, без всякого повода и расчета на выгоду

Поклонившись Оку-сан, я поблагодарил ее по-японски и произнес «мата-не» (до встречи!), но она выбежала из-за стойки и протянула мне обе руки. Мне показалось, что она хотела, чтобы я ее обнял, но памятуя об инциденте, описанном выше, я взял ее руки в свои и нежно потряс на прощание. «Потом», – произнес коротко, но емко сенсей, напоминая о себе.

Уложив багаж в машину, мы поехали на автостанцию, чтобы отметить день рождения сенсея и отправить меня в Киото. Громко сказано. Сенсей никогда не отмечает день рождения, он считает, что это утеха для молодых, поэтому никакого банкета и званых гостей по этому поводу не было, просто мы пили кофе с молоком и говорили ни о чем. Я попытался сказать Ясумото тост с пожеланиями, но он меня быстро прервал своим «пасиба» и пояснил, что одного поздравления ему достаточно. И что часто бывает так, что ни одна душа не вспомнит о его дне рождения, разве что какой-нибудь «гайдзин» пришлет короткий факс с поздравлениями.

Потом мы долго сидели молча. Я уже представлял, как мы, засидевшись до последнего, бежим к машине за моей поклажей, и старик, смеясь, тащит мою маленькую, но тяжелую сумку к подъехавшему автобусу. А затем, скажет мне, свои любимые «пасиба» и «потом» и впервые за эти дни протянет мне руку на прощание.