На обратной стороне Земли

Submitted by admin_kojunkan Sun, 01/19/2014 - 22:52

Токио встретил нас довольно неприветливо – туманом, в результате чего мы грохнулись на взлетную полосу при посадке. Слава Богу, все обошлось, но удар был ощутимый. Еще бы, садились прямо в туман, который просто лежал на полосе, вслепую. Неприятное ощущение. Ну, да ладно, хапнуть адреналину тоже иногда полезно для адекватного восприятия действительности.

Первые впечатления.

Узнаю Японию по чистым  до дурноты туалетам. Наполировали, черти работящие.

Еще немного как-то грустно, Токио встречает дождем и порывистым ветром. Пока дошли от станции до отеля, метров триста, изрядно промокли. Температура +10. Приняв душ, мы ринулись в разведку, купив на рецепшине зонтики по три евро (цена оказалась приемлемой, т.к. самые дешевые в магазине стоят пять). Сейчас можно легко пересчитывать цены с Йен в нашу, национальную валюту: 1000 йен = 10 евро = 100 грн., то есть, чтобы высчитать стоимость в гривне, просто отнимаем нолик от суммы в йенах. Не знаю, будет ли это нас радовать, может лучше не пересчитывать потраченное при каждой покупке, как это делает мой друг Антоныч, судорожно морща лоб. Стареет, видимо. Завтра ему «полтинник», не шутка. Сюрприз нас ждал на рецепшине, когда мы вернулись с шоппинга в отель оставить покупки. Отнеся пакеты в номера, мы спустились на рецепшн и обнаружили, что наши зонтики, которые мы оставили при входе сохнуть, исчезли. Не прошло и 10 минут. Ну, кто бы мог подумать, что такое может произойти в Японии. Их попросту украли. Мы обратились на рецепшн, где нам пояснили, что в Японии тоже люди живут, а не пришельцы из космоса, как мы думаем, и что тут тоже не стоит рот разевать. Но сжалились и выдали нам зонты  секонд хенд, чтобы мы не промокли по дороге к Ирие. Зонтики позже нашлись. Кто-то, выходя из отеля, посчитал, что это зонты общего пользования, которые во многих отелях стоят при входе на случай дождя, а потом поставил на место. Но осадок-то остался…

Ирие-сенсей нас встретил у входа в доджо. Но сначала пригласил в дом выпить и немного перекусить, на что мы не рассчитывали. Для японцев не очень характерно впускать посторонних к себе. Я  раньше бывал у него дома, но то, что он пригласил меня с другом, было удивительно.  Хотя, этому все же можно найти объяснение. Когда Ирие был в Киеве, Антоныч приглашал его к себе и угощал медом на вынос. Ирие, который часто общается с европейцами и с интересом изучает их традиции, этого не забыл и ответил встречной любезностью. А история с медом на вынос меня тогда удивила. Японцы не любят носить лишние тяжелые предметы, и зачастую, будучи в Киеве и получая подарки от благодарных учеников, оставляют их у меня дома, обещая забрать в следующий раз. Но Ирие все-таки увез с собой литровую банку (около  двух килограмм!) с медом. Никогда не знаешь, что у них на уме. Но вернемся к нашей поездке. Ирие выставил штоф саке (1.8 литра), а его жена, приготовила нехитрые, но японские (а значит вкусные) закуски. Хозяева нас всячески развлекали. Чиоко-сан учила меня играть на традиционном японском струнном инструменте бива. Это ее новое увлечение, до этого были барабаны тайко. Барабаны громоздки, и Чиоко-сан возила их на своем Мерседесе ML. Теперь у нее Мерседес Б-класса, т.к. ей по возрасту (!), запрещено перевозить грузы, не имея специального разрешения. Поэтому и возник автомобиль поменьше и соответствующее ему менее громоздкое увлечение. Ирие расспрашивал обо всех  знакомых из  Украины, практикующих боевые искусства. Одним из первых он вспомнил Соснина, и я с радостью ему сообщил, что сегодня получил от моей жены сообщение, что Соснин в очередной раз стал отцом, у него сегодня родился сын. Мы тут же позвонили Анатолию и поздравили его сначала по очереди, а потом все вместе. И с удовольствием не раз выпили по этому поводу. Ирие произнес свое многозначительное «Э-э-э!» и добавил, что Соснин смелый человек! Несмотря на все старания, штоф мы не допили, Антоныч буксовал по непонятным причинам. Когда мы вернулись из гостей, было еще не поздно, и мы отправились в кафе усугубить приятные впечатления от вечера, а там приговорили еще по три маленьких бутылочки горячего саке. Что за гадость это саке! Этот абзац я дописываю утром, поэтому мои ощущения вполне понятны. Голова чугунная, как японский  чайник, который я купил в подарок для друга.

День второй.

Позавтракав рисом и мисо-супом, мы  поехали на Акихабару (город электроники в Токио). Ехать от нашей станции около часа. На одной из станций в вагон вошла белая женщина с  ребенком-японцем и села, конечно же, рядом со мной. Вскоре я уловил что-то до боли знакомое в их разговоре. Казалось невероятным, но мальчик-японец, шестилетний, как выяснилось позже, говорил с мамой по-русски.  Не преминул и я вставить несколько слов в их разговор. Девушка оказалась родом из Владивостока. Живет с мужем-японцем в Токио  семнадцать лет. Два сына, старшему – шестнадцать. Дома все говорят по-русски, включая мужа, но она также говорит и на японском. Я спросил ее, как отличить скорый поезд от локального, потому что в наш район Саитама Ши  лучше и быстрее добираться на скором. Она не могла вспомнить, как звучат эти два иероглифа, что-то нашло на нее, может разговор с соотечественником так повлиял на нее, и немного подумав, она позвонила мужу. Это звучит «кай соку» (не путать с гребенщиковским- «кайсяку»), и означает – скорый поезд – Rapid. Они тоже вышли на Акихабаре, сказав мне по-русски: «До свидания», так как существует вероятность случайной встречи в будущем, в которую они, как выяснилось, верят.

На Акихабаре мой друг Антоныч купил фотокамеру и часы. Часы нам сторговал вестернбайтер из Узбекистана Искандер Халилов, работающий консультантом в магазине. Оказалось, что он такой там не один. Видимо, есть спрос на русскоязычных продавцов. Еще бы, если верить их каталогам, цена часов 60000 йен (откидываем нолик, получаем гривны), нам удалось их купить (удача!) за 42000! И ничего, что  уже позже, в Йонаго, мы видели те же часы за 35000 йен без всякого «втюхивания» с привлечением русскоязычных коммерсантов.  После мы прошлись пешком до любимого мною магазина виниловых пластинок на Очаминозу. О том, что пешком быстрее, нам подсказал все тот же Искандер Халилов. Вспомнилась песня Высоцкого «Руслан Халилов, мой сосед по камере, там Мао делать нечего ваще». Я, выбрал несколько, понравившихся мне пластинок и мы поехали через отель к Ирие на тренировку.

Занимались с Ирие-сенсеем вдвоем. Было интересно и полезно поработать лицом к лицу с сенсеем. Он реагировал на мои атаки в тайминг, но в случае, если я  выполнял технику формально, блокировал мои действия и требовал от меня сосредоточенности. Иногда я понимал, что ему реально  больно, было больно и мне. Поэтому, когда наступала его очередь проводить технику, я ослаблял захват, надеясь на то, что он также поступит со мной в свою очередь. Я ошибался. Ирие требовал, чтобы я действовал точно, невзирая на его титул и возраст. В результате двухчасовой интенсивной практики мы оба имели синяки на запьястях, а руки так распухли, что часы не застегивались. Ирие тоже жаловался на распухшие запястья и показывал их Чиоко-сан, дескать, вот что творят эти украинские последователи стиля, никакого уважения к старшим. Я опускал голову и делал вид, что мне стыдно. И все дружно смеялись. Техника, которой он меня учил, относится к закрытому разделу Кокодо Джиу-джитсу. Дается только тем личным ученикам, которые представляются в шиханы (инструкторы школы). Нюансы этой техники проливают свет на моменты, оставшиеся непонятными после изучения техник начального уровня Кокодо. Я с гордостью ощутил себя принятым в узкий круг (клан) организации и посвященным в истинный смысл традиции. Приятно, черт возьми, понять, что имело смысл тратить на все это силы, время и средства! И на самом деле не важно, какие чувства в данный момент испытываю я, неважно, что думает об этом какой-нибудь информированный скептик. Главное здесь – моральное удовлетворение от Процесса Завершенности. Хотя, говорить о завершенности рано и надо ли? Но воодушевление, испытываемое мной, перспектива, которую я вижу, дают мне силы пройти весь Путь Кокодо. Осталось уже не много, но и не мало. Только Сенсей может знать, сколько именно. И только он решает, кому и сколько передать информации, которая действительно дорогого стоит! Раньше, участвуя в том или ином семинаре с японскими шиханами, я удивлялся, как их техника работает, а моя нет. Я не мог понять почему. Ведь я делал ту же форму, а у меня она не работала. Теперь понимаю, что все просто. Дело в отсутствии информации у одних и владении ей другими! Это работает много веков. Тонкая хитрость островитян!

После тренировки (кэйко) мы побывали в ресторане в стиле Осака, так называемом семейном ресторане. Заказ там можно сделать на комплекс питания за 1200 йен, и на  напитки на такую же сумму, и тебе дается право выпить и съесть за 100 минут столько, сколько сможешь, пока не лопнешь. Хитрые и умные японцы! В ресторан стоит очередь. Люди стоят молча на улице,  заглядывают в окна и пытаются угадать, какой столик освободится следующим. Внутри шумно, все столики заняты. Если ты придешь один, то тебя обязательно подсадят на свободное место за частично занятым столиком, как во флотской столовой, где все места расписаны. Ресторан этот для приема пищи, насыщения, а не для отдыха за чашкой кофе или чая. Кстати, чай и вода во всех заведениях общепита бесплатно. Исключение составляет сортовой чай и фирменная вода в бутылках. Не успеешь зайти в ресторан или кафе, как тебе тут же подают стакан воды, подогретую влажную одноразовую салфетку и меню. Ты  можешь выпить воды и уйти, извинившись. Никто не будет вслух сожалеть об упущенной выручке, тебе лишь пожелают хорошего дня и скажут, что будут рады видеть тебя в следующий раз.  Еду и напитки подают очень быстро, не как в Европе. Но насколько больше, чем в обычных обстоятельствах, можно съесть и «надуться» пива за 100 минут, и стоит ли это делать?  Японцы так делают поголовно,  я бы в следующий раз, наверное, не стал бы. Мы выпили по три бокала Асахи и по пол-литра саке. Съели много, правда много! Все было свежайшее, вкусное, мы сами жарили еду на тепане, который находился в середине стола.  И еще был десерт. И тоже вкусно! Вот так весело отметили юбилей моего друга Антоныча за 100 минут. Правда, не было привычных для нас по такому поводу тостов, но Антоныч и не хотел этого, на это были свои причины. Краткое «Кампай» звучало душевно и не реже, чем это было бы в компании старых друзей. Чиоко-сан ловко орудовала кухонными лопатками, жарила овощи, мясо и морепродукты, по-особому все это смешивая. Ирие-сенсей помогал ей, посыпая блюда специями, и по готовности подвигал их на нашу половину стола. Запах стоял такой, что, кажется, я до сих пор его чувствую. Казалось, что наши японцы поставили задачу накормить нас, чтобы мы остались довольны, а о себе думали в последнюю очередь. Я в дальнейшем замечал, как японцы проявляют Вежливость (пишу с заглавной), делясь с ближним куском хлеба. Подошел официант и объявил, что мы можем сделать последний заказ, так как осталось 20 минут до конца оплаченного нами времени, таковы условия предложения. Мы снова заказали саке и мраморное мясо, хотя еды еще оставалось достаточно. Но нам нужен был финальный аккорд. Как быстро пролетели 100 минут. Тема вечера закрыта, Антоныч поздравлен. Мы проводили чету Ирие до их поворота и простились до завтра.

Если кто-то подумал, что наш вечер на этом  закончился, он плохо разбирается в особенностях славянского характера. Конечно же, Антоныч взял еще саке и бананы на закуску, и мы продолжили празднование в номере. И я, конечно, сказал тост своему боевому товарищу. Думаю, он все-таки хотел в день своего пятидесятилетия услышать добрые слова от своих друзей. Хотел, чтобы кто-то вкратце подвел итоги этого этапа его жизни, оценил его достижения, тем более, что у моего друга есть что оценивать. Я нашел нужные, надеюсь, слова. Антоныч прослезился и ушел в свой номер. Праздник удался! Затем, я засыпал за компьютером, а потом в одежде рухнул на кровать, и ночью вставал, чтобы обесточить электроприборы. Думаю, для многих это не удивительно, а как и для меня является неотъемлемой частью состояния, когда «считай по-нашему, мы выпили немного».   Вот такие мы «веселі хлопці!»

Японцы.

Бывает, наступает хандра, ничего не хочется делать – занимаешься ерундой, попусту тратишь время, понимаешь это, но ничего не можешь с собой, неприкаянным, поделать. Но вокруг реальность, хотя мы и на другой стороне земли. Тратить время на хандру нерационально, поэтому наполняемся впечатлениями дальше. Не инопланетяне окружают нас, нет, японцы. Эти странные и загадочные люди. Вроде бы такие же как мы анатомически, с руками, ногами и головой, но совершенно другие. Доводящие до совершенства свое бытие. Ведь только японцев можно научить однажды ходить по тротуару слева (левостороннее движение, как у автомобилей) нарисовать стрелочки, по которым они будут переставлять свои кривые ноги. Никто не будет  возмущаться, бросать укоризненные взгляды и шумно вздыхать, если какой-то «гайдзин» (иностранец) попрет против течения. Люди, принимающие нас, не японцев, за слабых и обреченных. Они готовы водить любого из нас за руку, чтобы показать правильное направление, и реально делают это. Не перестаю этому удивляться. Прилетев в аэропорт Нарита, я, как всегда, растерялся. Не каждый день туда прилетаю, чтобы чувствовать себя, как дома. Я спросил японскую женщину, как и сколько мне заплатить, чтобы проехать в Саитаму Шинтоншин. Она честно попыталась понять мой ломаный английско-японский и, догадавшись, что от нее требуется, повела в направлении автоматических касс. Осознав, что мне придется делать лишний круг за Антонычем и багажом и,  поняв ее намерения, я развернулся, чтобы позвать к кассам своего друга и сразу забрать багаж. Она не заметила, что меня рядом нет, и продолжала двигаться в направлении касс. Подойдя к автоматам, принялась щелкать по клавишам, выбирая нужны иероглифы, и вдруг поняла, что я проигнорировал ее старания. Могу предположить, каких эпитетов я бы удостоился от жительницы Европы, но японка спокойно ждала, когда мы с Антонычем и багажом подойдем на расстояние вытянутой руки. Она помогла нам, безграмотным, купить билеты до места назначения и, извинившись тысячу раз, с достоинством удалилась.

Все это – вопрос воспитания. Хотя, какой бы, даже самый воспитанный, отечественный портье предложил  мне  заплатить за номер, который я снимаю, меньше, и при этом выдал мне членскую карту сети одноименных отелей с явной потерей для данного отеля. Но, если разбираться – логика в этом присутствует. В моем паспорте много японских виз, и, следовательно, каждый раз я где-то останавливаюсь. Так они меня привязали к своей системе сервиса. Скука, скука и хандра опять меня разбирает, а может просто устал.

Третьего ноября – национальный праздник Японии. День рождения Императора Мэйдзи, после смерти которого этот день празднуется как День Культуры. Еще это день провозглашения японской Конституции в 1946 году. В этот день в императорском дворце в Токио проводятся церемонии награждения людей, которые внесли весомый вклад в японскую культуру и развитие общества. Сам император вручает награды победителям. По всей стране проходят фестивали искусств и традиции. В Хаконе один из самых популярных и масштабных. Туда мы и поедем, чтобы увидеть знаменитый парад людей  в исторических костюмах эры Эдо (приблизительно 400 лет назад).

Перед этим нас культурно выперли из отеля, но, слава Богу, ненадолго. Произошло это  недоразумение из-за нашей невнимательности в определении количества дней и ночей пребывания в отеле. Мы рассчитывали быть в Токио четыре дня и пять ночей, а заплатили за 4 ночи. Дошло до нас это только в последний вечер. Когда я попросил на ресепшине о продлении пребывания еще на сутки, мне ответили отказом. Причина вполне банальна – отсутствие свободных мест. Отель системы Тойоко Инн не маленький – 12 этажей, около 300 номеров, но наш номер с завтрашнего дня  уже забронирован другими людьми.

Мне еще не раз придется удивляться, как тут у них все здорово рассчитано и расставлено. При поражающем воображение обилии всего, начиная от продуктов и товаров в магазинах, еды в ресторанах, кафе и просто на каждом углу, в проходах поездов (Экспресс и Супер Экспресс), я нигде не видел мусора и объедков под ногами и заплеванных углов. Все, что не съедается, сепарируется и перерабатывается. Причем делают это все от мала до велика, с удивительной точностью. Я бы даже сказал мастерством. Такое подозрение, что в каждом японце с рождения зашит чип с программой социального поведения. Движения, которые они выполняют при той или иной работе, точны и достаточны, положения корпуса устойчивы. Если вы сидите, японец не будет с вами разговаривать, нагибаясь при этом, а присядет на корточки, и его спина будет ровной, без прогиба. Будучи в гостях у Ирие-сенсея еще в первый день нашего визита, мы затронули тему антиквариата и старины. Ирие-сенсей и Чиоко-сан наперебой стали нам показывать наследие их предков, которые были элитой японского общества. Старинные предметы искусства и посуда хранятся в деревянных коробках, аккуратно перевязанных тесьмой и сложенных в кладовке на полках. Полки накрыты полотном с рисунком в японском стиле. Порядок, и глазу приятно. Ирие-сенсей бережно стал доставать коробки, открывать их, разворачивать посуду. Когда мы все рассмотрели и налюбовались этой красотой, он точно в обратной последовательности восстановил прежнюю картину, не создавая лишней суеты, суматохи и беспорядка. Такое впечатление, что он делает это ежедневно.

Такой же порядок, не привычный на первый взгляд, царит и в строительстве любых объектов. Я  заметил это по сфере размещения, развлечений и туризма. После Второй Мировой Япония  разрушила почти все исторические, военные объекты и замки. Это было что-то сродни китайской «культурной революции». Какой-то деятель, не помню кто, а энциклопедии под рукой не имею, провозгласил, что японцам, проигравшим войну, надо забыть, что они когда-то умели воевать и делали это с успехом восемь веков… и ВСЕ согласились. Так уж у них повелось, что живут они в согласии. Позже, с приходом во власть проамериканских прагматичных политиков, Япония восстановила все разрушенное до мельчайших подробностей. Деньги были вложены огромные. Расчет был сделан на плотный поток туристов. Но не  иностранцы по большей части посещают эти замечательные места, нет! Японцы неспешно шагают с каменными лицами, а если что-то их приводит в восторг или изумляет, изображают на лице странные гримасы и произносят непривычные для нас звуки: «Иээээ!!!», что означает – «Как здорово! Невероятно!» Поток японских туристов не иссякает в обычные, будние дни. А по праздникам к историческим памятникам и храмам просто не протолкнуться. Видели они все это тысячу раз, но все равно идут. И как тут опять не подумать о вживленном в каждого японца чипе?

Отели строятся также не с расчетом на интуристов, а для своих внутренних потребностей. И поэтому не всегда просто общаться с персоналом отеля, далеко не все говорят на английском, не видят в этом большой необходимости. Утренняя история с выселением из номеров закончилась тем, что нам пришлось оставить багаж в отеле в специальной комнате, подчиниться насилию и поехать на экскурсию в Хакконэ. К вечеру нам обещали подобрать другие номера.  Поскольку у нас теперь были карточки постоянных клиентов, чек-ин для нас наступал на час раньше, в 15.00, хотя обычно в японских отелях это происходит с 16.00. Наши новые номера оказались один в один как старые. Что мешало администратору отеля  направить новых  гостей в новые номера, а не в те, которые освободили мы? Как гости могут знать, какой именно номер за ними забронирован, если номера равноценные?  Об этом надо спросить у служащих отеля.

Хакконэ – красивейшее место в горах, на озере Аши с живописным видом на Фуджи-сан. Мы прогулялись пешком, проплыли на замечательном своим старинным дизайном пароходе, поднялись на подъемнике и снова прогулялись пешком до гейзеров, поели там черных яиц (черными они становятся от того, что их варят тут же, в кипящем гейзере). По вкусу – обычные куриные яйца, одно стоит 100 йен. Но они сварены в гейзерной воде, пахнущей сероводородом. Говорят, очень полезно, особенно для здоровых людей. Тут же я взял из источника несколько камней для своей коллекции. Можно было купить псевдокамни по 350 йен за штуку, но я предпочел натуральные и  выбрал несколько понравившихся мне камешков из мутного гейзерного ручейка. Затем мы стали спускаться на фуникулере, казалось, так скорее, вниз по прямой, но было очень долго и с пересадками…

А людей, опять же, в основном  японцев – мама дорогая! Но порядок соблюдают беспрекословно. Выстраиваются в очередь по начерченным линиям к дверям приходящих электропоездов. Стоят, строго по линии «стоп», не пересекая ее ни на сантиметр. Уже позже, когда мы с вещами бежали к шинкансену вдоль такого строя, таща по две сумки на колесах, едва не сбивая этих «солдатиков», я вдруг почувствовал, что они словно окапываются, врастают в мрамор платформы, но не расступаются по сторонам. Дескать, мы стоим правильно, законно, а вы тут, понаехавшие, изворачивайтесь, но не смейте нас беспокоить.

На станции Хаконе-Юмото творилось, что-то невероятное. С правой платформы открывался вид на улицу городка. На тротуарах этой улицы скопилось множество народу, чего-то весело ожидающего. Вскоре среди ожидающих началось оживление, и нашему взору предстало шествие людей в традиционных одеждах. Кареты, запряженные лошадьми, автомобили с платформами, представляющими площади замков и традиционные японские жилища. На этих импровизированных площадках плавно кружились вокруг своей оси, словно фигурки на музыкальной шкатулке, девушки с белыми лицами и помпезными прическами, одетые в  кимоно. Величественно, колонами по двое, шли самураи эпохи Эдо и крестьяне этой же эпохи в конусных широкополых шляпах, закрывающих лица. Послышались звуки барабанов Тайко, и вскоре появилась группа барабанщиков, голых до пояса, с огромными барабанами наперевес. Невысокие японские парни с великолепно развитой мускулатурой темпераментно и очень ритмично  огромными деревянными колотушками стучали по натянутой коже барабанов. Впечатляющее зрелище. Я давно уже собираюсь приобрести тайко для своего доджо. Спрашивал об этом Чиоко-сан, которая продала свои барабаны за ненадобностью. Кстати, один из них она отправила Антонио Гарсии в Бельгию, который тоже является ценителем японских традиций. Такой барабанчик стоит около двух тысяч долларов. Изготавливается он из цельного кругляка дерева, специально обработанного, без единого сучка и кожи теленка специально выращенного для этих целей. Все они делают  специально. И просто так – ничего!

На платформе стояло два поезда по первой и второй линии. Слева поезд, оформленный  дизайнерами как старинный трамвай. Люди в униформе, со свистками во рту и нарукавными повязками, специальными прищепками прикрепленные к рукавам, чтобы они не спадали, заталкивали и трамбовали пассажиров очень аккуратно. Этих маленьких и, в большинстве своем,  очень пожилых людей, которые, вежливо извиняясь, прилипали друг к другу, стараясь при этом не дышать соседу в лицо. Справа стоял красивый, современный, с затемненными стеклами, фешенебельный поезд, в вагонах которого сидело всего по несколько пассажиров. Табло информировали, что оба эти поезда идут в одном и том же направлении, но разница была в том, что первый был локальным, останавливался на каждой остановке и цена за билет до Шинжуку – 300 йен. Второй, мягкий, с множеством удобств и предлагаемых услуг, с определенными местами для пассажиров и, к тому же, скорый – 1750 йен. Мы, отказавшись экономить их, не наши йены, купили билеты, в этом современном достижении технического прогресса красавце-поезде, заняли свои места. Нам принесли пиво и бутерброды. Мы разулись, и, поскольку пассажиров было немного и впереди нас никто не сидел, я с трудом уговорил Антоныча (который стеснялся, дескать, хамство творишь!) помочь мне развернуть передние кресла. У кресел в этих поездах есть такая опция – нажимаешь на педаль сбоку, и ряд кресел разворачивается на 180 градусов и автоматически стопорится. Это устроено для того, чтобы пассажиры не ехали спиной вперед по ходу поезда. Когда поезд приходит на конечную станцию, проводники в течение нескольких минут разворачивают кресла, и поезд готов принимать пассажиров в обратном направлении. Кроме этого, проводники  убирают оставленный пассажирами мусор, если такое вдруг случается. Мы, кстати, свой мусор вынесли в коридор и опустили в мусоросборник. И вот мы, взгромоздив ноги на развернутые кресла, выпили пива с бутербродами, вздремнули и похрапели, а по приезду вернулись в отель, в свои новые номера.

Далее был тест у Ирие-сенсея, на который я опоздал на целый час. Увлекся  эпистолярным жанром, а наручные часы остановились. Хорошо, что Антоныч меня зашел проведать. Тест, я сдал отлично. Ирие-сенсей похвалил меня, сказав, что я самый лучший его ученик и что он рад моим успехам. Затем он вручил мне Сертификат, а его жена сфотографировала нас для истории. Потом по-традиции мы пили саке и ели сашими и еще какую-то нехитрую еду в забегаловке, по соседству с домом Ирие. Это было самое грязное якитори в Японии, какое я когда-либо видел. Традиционно маленькое. Дизайн 18-19-го века. Построено 40 лет назад и ничего с тех пор не менялось. Обшарпанные стулья, старый телевизор стоил на пивных ящиках, которые накрыли куском фанеры. На телевизоре кассетный видеомагнитофон времен советской «Электроники». Владельцы этого, так сказать, заведения двое стариков. Ирие называет их уважительно, его – Маста (мастер), а ее – Мама. Старик готовит, попивая сочю (крепкое саке) со льдом, а старуха, тоже навеселе, подает. Я уже бывал здесь раньше с Ирие-сенсеем, и мне понравилось. Просто и душевно в этой грязной забегаловке. Никто не отравился едой, и всем было весело. По окончании ужина Ирие проводил нас до отеля и мы, обнимаясь, благодарили друг друга за приятно и с пользой проведенное время. Он сказал, нет, скорее пообещал, что если моя дочь будет учить японский язык, то может приехать и жить у них, практикуясь и стажируясь в японском.

Утром четвертого ноября, позавтракав и собрав свои, изрядно раздувшиеся от покупок, чемоданы, мы направились в Киото и далее в Йонаго, к Ясумото-сенсею. По дороге в Киото я писал свои путевые заметки, постоянно отвлекаемый скучавшим Антонычем, окрестившим их «непутевыми заметками». В Киото, купив билеты на автобус до Йонаго и устроившись в скромном уголке автобусной станции, я обнаружил пропущенный звонок от Ясумото-сенсея. Волнуется «дедушка». Связавшись с ним по таксофону, забытому у нас целиком и полностью средству связи, я успокоил его и сообщил время прибытия – 19.35. На что старик ответил, что знает, и уже с 19.00 будет ждать нас на Йонаго стэйшн. Чудной дед, душевный. Никогда не выражает своих эмоций и не рассыпается комплиментами и словами благодарности. Самое приятное, что от него можно услышать, так это «спасибо» по-русски, которое он произносит – «па-ши-ба». Но если я его спрашиваю, провоцируя на демонстрацию чувств, скучал ли он за мной и рад ли меня видеть, дед отвечает, смущаясь, многозначным – «хай-хай».

Дорога от Киото до Йонаго занимает около 4-х часов. При этом, только одна остановка на промежуточном терминале. Однако, и она заслуживает внимания. Кажется, 15-ти минутная остановка необходима лишь для того, чтобы воспользоваться уборной, а что еще можно успеть? Японцы считают, что успеть сделать можно многое, чтобы чувствовать себя комфортно в дальнейшем пути. На подобных однотипных терминалах есть все необходимое – очень чистые туалетные комнаты, терминал питания. Достаточно пяти минут, чтобы съесть горячий, сбалансированный, комплекс, в который входит мисо-суп, рис, маринованные овощи, рыба, немного омлета, морская капуста. Тут же установлены автоматы, где есть большой выбор еды и напитков, как холодных, так и горячих. Еда на пару, выпечка, мороженое. Отдел непродовольственных товаров и товаров первой необходимости, медикаменты, сувениры и что там еще?! Япона-мать! Не забыты здесь инвалиды, и даже слепые инвалиды. Порой кажется, что в Японии половина населения – слепые. Лично я за свои многочисленные поездки в Японию не видел ни одного. Тем не менее, даже в деревнях, да что там в деревнях, в спортивных комплексах предусмотрены дорожки для слепых. Выполнено это в виде специальной плитки с ребристыми выпуклыми полосками и точками (прямо азбука Морзе, точка – тире) которые дают возможность слепому, чувствуя их ногами или прикасаясь палочкой, передвигаться. Прямо, поворот, пешеходный переход, где все светофоры оборудованы звуковой сигнализацией для слепых. Внутри общественных помещений, думаю, что только государственного подчинения, такие выпуклости встроены в половое покрытие, будь то плитка, мрамор или дерево.

Ясумото-сенсей заметил меня, когда автобус еще не остановился, как, впрочем, и я его. Одинокий старик, медитируя, сидел на остановке Йонаго стэйшн, в стеклянном тьюбе. Мое сердце забилось, как будто перед встречей с родственником, которого видишь нечасто, подкатил комок к горлу. Вдруг, всплыло в памяти, как я в молодые годы, возвращаясь из боевых походов к своим родителям, куря «Ротманс», одну за одной в тамбуре киевского поезда, подъезжал к перрону винницкого вокзала, испытывая похожие чувства. Ясумото-сенсей в свете неоновых ламп, освещающих перрон автостанции, выглядел также, каким я запомнил его с момента нашей апрельской встречи. Он ловко поднырнул под перилами, которые нас разделяли и с радостной улыбкой на лице подал мне руку, что не свойственно японцу.  Затем, удивив меня в очередной раз, подхватил одну из моих сумок на колесиках и повел нас за собой. Отель, в котором у нас были забронированы места, находился напротив станции, в ста метрах. Однако, старик, на ходу выпаливая мне всю приготовленную для меня речь-информацию, направился к своей машине, стоявшей на стоянке такси. Местные таксисты, и не только они, уважают Ясумото и не имеют ничего против, если он на какое-то время ставит свое авто на их стоянке. Я понимал, что глупо размещаться с чемоданами в небольшом автомобиле для того, чтобы проехать сто метров, но не имел права отказать старику в удовольствии привезти нас в отель на собственной машине. Вытащив вещи из авто мы прошли в отель «Супер Хотеру», где у стойки администратора  толпились японцы. Дежурный администратор, увидев иностранцев, что-то крикнул на своем, и к нам вышел мой старый знакомый Саито-сан, который сказал, что они давно и с нетерпением меня ждут и волновались, приеду ли я вообще. Как оказалось, благодаря Ясумото, я здесь довольно популярная личность. Ясумото сообщил мне, что они каждого украинца, который поселялся к ним до моего приезда, спрашивали, не знает ли он Юрии. Кроме того, когда до нашего приезда оставалось несколько дней, они звонили Ясумото и спрашивали: «Когда приедет Юрии?»  и еще: «Почему сегодня не приехал Юрии?». В этом случае старик звонил мне и также, по инерции, задавал такой же глупый вопрос «Юрий, ты, когда приезжаешь?», на что я ему отвечал: «А Вы, разве не знаете?». «Я знаю, ведь сам составлял расписание по пребыванию вас в Японии, но офицеры из отеля о тебе спрашивают», – отвечал старик. Вот такое беспокойство они испытывают на своей стороне Земли.

Позже мы сидели в ресторане, где шумно общались нетрезвые соотечественники сенсея. Мы пили «Асахи» и ели сашими. За ужином мы пообщались с Ясумото и, чего греха таить, посплетничали о наших общих знакомых и обсудили насущные вопросы и проблемы. Только Антоныч, многозначительно улыбаясь, молча запивал васаби пивом (Антоныч любит употреблять васаби в чистом виде) и поглощал сырую рыбу с дайконом, оставаясь в стороне от наших забот. Быстро пролетело время. Когда путешествие насыщено событиями, время всегда летит незаметно. Японцы все делают по заранее согласованному плану. При оформлении приглашения для иностранных гостей, в миграционную службу подают расписание познавательных и развлекательных мероприятий. А наш пригласитель не только составил такое расписание, но и фанатично следовал ему. Каждый раз, заглядывая в свою иероглифами написанную шпаргалку, велел нам следовать за ним. Что мы с удовольствием и делали. Утром Ясумото приехал за нами в отель, и мы поехали тренироваться в Будокан провинции Тоттори. Данное сооружение достойно того, чтобы сказать о нем пару слов. Монументальное, грандиозное сооружение, построенное в 80-х годах прошлого века для развития традиционных видов спорта и боевых искусств. Здесь есть возможность заниматься дзюдо, сумо, кендо, джиу-джитсу, кьюдо. Условия и оснащенность удовлетворят самого требовательного клиента. Сказать, что здесь есть все, значит ничего не сказать. Просторные коридоры и фойе выполнены в мраморе, граните и красном дереве. Уровень отделки превосходит все ожидания. Подгонка материалов и деталей конструкций такова, что лезвие в щель не вставить. Чистота необыкновенная, хотя я ни разу не видел, чтобы кто-то мыл и убирал. В плане чистоты многое решает то, что при входе выдается сменная обувь. Ох уж эта сменная обувь. Ее предлагают использовать даже при посещении туалетных комнат. При входе в туалет ровненько расставлены резиновые тапочки ядовито-зеленого цвета. Требуется, входя в туалет, сменить обувь, а выходя обратно снова вернуть ее в исходное положение, то есть поставить также ровненько. Ядовито-зеленый цвет используется не зря. Неоднократно и ваш покорный слуга попадал впросак, отправляясь гулять по коридорам в этих резиновых тапочках. И каждый раз получал замечание уже буквально в нескольких метрах от туалета. Кстати, такая же традиция и в обычных жилищах японцев. Везде эти специальные тапочки для посещения туалета. В Будокане залы для проведения занятий поражают своими размерами, хотя тренируется там очень мало людей. В частности, тот зал (доджо), где мы тренировались под руководством Ясумото-сенсея, представлял собою татами площадью 300 метров квадратных. Мы работали в центре зала. Пишу не «доджо», а «зал», так как доджо имеет конкретную привязку к определенному стилю школы, а в данном случае это был зал для спортивных мероприятий по любому виду единоборств. Мы с удовольствием ходили глазеть в зал сумо, где построен помост в традиционном стиле на натуральной красной глине. Все это открыто и доступно, хотя мой приятель Накамура каждый раз бегал к администратору Будокана и спрашивал разрешения посмотреть то или иное помещение и отдельно спрашивал разрешения сделать там несколько снимков. Такой же шикарный зал и для стрельбы из лука. Вообще-то, их два. Мы застали там одного самурая, который был одет в традиционную одежду для стрельбы из лука и который методично натягивал огромный лук, выпуская стрелы в сторону мишени. Точности ему явно недоставало, но, видимо, он поставил перед собой другую задачу. Он не переживал по-поводу промахов, а просто совершенствовался. Мне приходилось пробовать пускать стрелы из такого лука, и то, что я делал, стрельбой назвать было нельзя. Сложное это дело, скажу я вам. За час тренировки мне не удалось сделать ни одного точного выстрела. Понятно, что всему необходимо долго учиться, чтобы результаты тебя не огорчали. Ясумото-сенсей находился не в лучшей для себя физической форме. Поэтому тон тренировки пришлось задавать мне. Сенсей внимательно следил за моими действиями. Часто шутил, спрашивая меня, у кого я этому научился. Я отвечал, что, мол, у Вас. «Ты уверен?» – снова шутил Ясумото. И добавлял: «В следующий раз ты будешь меня учить». Для меня это было выше всех похвал, но я приехал учиться, а не демонстрировать успехи.  И Ясумото-сенсей нашел немало моментов, где меня нужно было поправить. Я получил главное – его энергетику, его задор и веру. И восхищаюсь этим. Казалось бы, болеет старик, ему покой необходим, ан нет! Будо –  его страсть, и в этом он весь. Ведь и он сам получает от нас заряд энергии, радуется нашим успехам, ведь это он смог поделиться с нами мастерством и научил нас всему. Далее наш маршрут  не отличался от прошлогоднего, и от маршрутов предыдущих поездок, начиная с самой первой. Я уже сам могу водить экскурсии по этому маршруту почти с закрытыми глазами, наперед зная, кого мы встретим по пути из знакомых Ясумото. И знаю, что они будут говорить при встрече, как всегда удивляясь гайдзинам, зачем-то регулярно приезжающим в эту, поросшую мхом, глушь. Все также, привычными движениями, мама-сан наливала нам «ма-ча», выполняя, элементы чайной церемонии. Угощала нас сладостями собственного приготовления, которые ее семья готовит без малого век. И лавка ее такая же старая, потертая и этим знаменита в этой местности. Киёмидзудэра – храм  Чистой Воды. Старейший храм во всей Японии. Его главное трехпагодное сооружение из дерева, построенное без единого гвоздя, не имеет аналогов в Японии. В то время как многие другие знаменитые храмы принадлежат какой-нибудь секте, Киёмидзудэра – это храм для всех. Более 1000 лет паломники поднимались вверх по склону, чтобы помолиться и выпить воды из священного ручья. Правда, в Киото есть одноименный храм, пятипагодный, но построен он несколькими веками позже с применением современных на тот период технологий, в частности фундамент выполнен с использованием цементирующего состава, скорее всего органического. За свою многовековую историю храм много раз горел и подвергался разграблениям в ходе междоусобных войн. Самый сильный пожар случился в 1200 году, когда главное здание храма превратилось в пепел. Большинство построек храма было восстановлено в 1633 году по велению сёгуна Токугава Иэмицу и сохранилось до наших дней. Интересно, что буддисты в Киото, считают свой храм номером один и даже существует негласный запрет думать иначе. Все просто, так сказал сегун – и никаких сомнений.  Несколько лет назад мы с Ясумото специально ездили в Киото в храм Киёмидзудера, и старик акцентировал мое внимание на тех нюансах, по которым было можно предположить, какой из храмов старше, древнее.  Как бы там ни было, оба комплекса Киёмидзу всегда почитались Императорским домом и являются национальным культурным достоянием Японии. Обычно я беру из Киева сувениры и для мамы-сан. В этот раз мне пришлось извиниться в ответ на полученный от нее презент, сладости, и пообещать, что в следующий раз непременно явлюсь к ней с подарком. Мама-сан – сгорбившаяся, маленькая, милая, добродушная, старушка восьмидесяти пяти лет. На своих худых ногах, непонятно откуда начинающихся, то ли от того, что одета она в просторную одежду, по-деревенски, то ли потому, что высохла от старости и под ее одежками кожа да кости, она ловко передвигалась, меняя положения, то садясь, то вставая  раскачивающимися движениями. Наблюдая за японцами, я каждый раз улавливаю, что они тренируют свои движения. Они мастера. Мастерство просматривается во всем. Хотя, нельзя сказать, что они тратят на это совершенствование слишком много энергии и сил. Видимо,  они испокон веков привыкли обходиться только лишь необходимыми универсальными приспособлениями и предметами быта, хранят их веками, и работают с ними привычными движениями, не создавая суеты. Мне приходилось видеть, как красиво и легко работают садовники, огородники, ловко обрабатывая землю мотыгами, заменяющими им лопаты. Также красиво и легко подметал дорожки дворник в аккуратной униформе и смешном головном уборе. Верхом владения мастерством я считаю работу кондуктора в скором поезде Токио – Киото. Автоматически открылись двери вагона, и на пороге появился подтянутый молодой человек в идеальной форме стиля 19-го века. Он вежливо поклонился всем присутствующим. В левой руке у него был какой-то инструмент, как позже выяснилось, компостер. Подходя по очереди к сидевшим пассажирам, он снова вежливо каждому кланялся, произнося при этом «Сумимасэн» (извините) и еще что-то, что, как я понял, означало «Ваш билет, пожалуйста!». Брал подаваемый пассажиром билет двумя руками, соединив их вместе так, чтобы  билет оказался между большими и указательными пальцами обеих рук. При этом его рабочий инструмент, компостер, висел на мизинце левой руки. Билет он брал в руки, немного наклоняясь вперед, опять же кланяясь пассажиру. Потом он выпрямлялся, и в момент достижения абсолютно вертикального положения ловко перехватывал компостер в правую руку, демонстративно, слегка вытянув руки вперед, дырявил билет и тут же, ни секунды не мешкая, компостер скользил обратно на левый мизинец, а кондуктор, кланяясь, возвращал билет пассажиру. Закончив проверку билетов, кондуктор направился к выходу. Открылись автоматически двери, кондуктор остановился. Повернулся на 180 градусов. Снова поклонившись находящимся в вагоне, он быстро проследовал далее по своим делам.

В этот раз все было также, как и в предыдущую нашу встречу у мамы-сан. Поучаствовав в чайной церемонии, мы, поблагодарив старушку, пошли на гору к Киёмидзудера. Ясумото семенил рядом со мной, стараясь не отстать. Антоныч работал оператором, гордясь важностью своей миссии, и требовал взять его на довольствие за то, что он  работает, когда другие любуются окружающими красотами. На полпути к вершине горы, старик внезапно остановился передохнуть. «Ты иди, я приду позже», – сказал он мне. Пока мы с другом устраивали фотосессию друг другу, незаметно подкрался Ясумото и, обозначив удар в пах Антонычу, принялся тренировать меня каеши-ваза. Антоныч, оправившись от условного нокдауна, стал нас фотографировать. Немногочисленные паломники с удивлением смотрели на нас, пытаясь понять смысл происходящего. Но все закончилось так же быстро, как и началось, и мы, как ни в чем не бывало, направились в обратный путь. Вернувшись в Йонаго, мы выпили по чашечке кофе в знакомой мне еще с 1993-го года кофейне «Донован» и отпустили старика отдыхать. Это был хороший день.

Следующие несколько дней мы провели в плотном контакте с Ясумото-сенсеем. Все строго по графику. Суперзавтрак в «Супер Отеле». Действительно, лучшего завтрака я не ел ни в одном отеле Японии, где останавливался раньше. Видимо оттого, что к завтраку японцы относятся несерьезно. Рисовая лепешка и зеленый чай – вот и весь их нехитрый завтрак. В этом отеле все иначе. Широкий выбор выпечки, производимой отелем, различные жареные колбаски, омлет, ризотто с морепродуктами и водорослями, рис с разными наполнителями, супы и напитки. Примечательно, что автомат с напитками, обычно платный, во время завтрака работает бесплатно. Пей  – не хочу! Затем появлялся Ясумото и говорил скороговоркой «Добрутро!» и «Давай, давай!», улыбаясь. В этот раз он выучил еще одно русское слово – «пока», произнося его с ударением на первый слог. Потом мы ехали в Будокан Йонаго тренироваться. К моему удивлению, на тренировках присутствовало много японских учеников сенсея Ясумото. Их было четверо. Это прогресс, так как ранее Ясумото не брался за тренерскую работу. На мой взгляд зря, так как педагог он великолепный. И это было видно по его студентам. Почти все они, не считая Накамуру, о нем отдельная история, знают практически всю программу Школы. Для их уровня (1-2 дан) более чем достаточно, при том, что занимаются они всего по несколько лет. Все дело в методике Ясумото и  в желании самих студентов. Я уловил в их культуре движения нечто отличное от практикующих джиу-джитсу европейцев, нечто свойственное лишь азиатам. Грациозность, переданная им на генетическом уровне. Вот почему японцы выгоднее европейцев смотрятся при демонстрации техник. По окончании регламента моей стажировки и общих тестов, Ясумото-сенсей объявил о своем решении считать с «сего дня» о новом уровне своих «деши», и выдал в том числе и мне, сертификат на «Годан». Произнес очень длинную речь на японском, что не свойственно немногословному старику. Я понял, что он говорит своим студентам не только о их достижениях, но и обо мне и моих успехах. Позже ученик Ясумото – Каназава перевел мне его слова, но было бы нескромно их здесь цитировать. Смысл, в общем, сводится к тому, что он признает меня одним из лучших своих неяпонских учеников. Мне было несказанно приятно.

Позже мы устроили небольшой банкет и простились с Ясумото-сенсеем до следующего года, так как Сенсей живет в 20-ти километрах от Йонаго, а у нас рано утром автобус в Киото. Поэтому, чтобы не беспокоить старика рано утром, мы настояли расстаться вечером. Ясумото неоднократно нас поблагодарил своим «па-ши-ба» и каждому из нас вручил презент, который состоял из пачки зеленого чая того сорта, который мы пили, нахваливая, у него дома,  традиционных сладостей и еще кое-каких мелочей .

Вернувшись в отель «Супер Хотеру», мы с Антонычем решили отметить это событие. Накамура хранил для меня с прошлого раза бутылочку сортового саке, которое я отдал ему в аэропорту Йонаго вылетая в Токио. Дело в том, что на внутренних рейсах запрещено провозить спиртное, даже в багаже, поэтому мне пришлось достать саке из багажа и сдать на хранение Накамуре. Вот я и решил убить двух зайцев сразу – выставиться за очередной сертификат и избавиться от лишнего веса в багаже, который и так уже превышал все разумные пределы. Я вернусь, в это место, несомненно. В этот вечер, как, впрочем, и во все предыдущие вечера, у нас был повод выпить немного саке. Во первых, по поводу получения от Ясумото-сенсея сертификата. Пятый дан все-таки! Долгий Путь я проделал, чтобы его получить. Впервые я увидел Ясумото-сенсея в Киеве, когда он прилетел  с Ян-Эриком Карлсоном на его первый  семинар в Украине в 2002-м году. Принимал я его тогда в своем офисе на Михайловской. Тогда большого впечатления он на меня не произвел, показался обыкновенным японским старичком, которых я видел достаточно много во время своих поездок в Японию. Говорил Ясумото мало, не пил спиртного, да и с английским у него было не важно, как, впрочем, и сейчас. Но это не тот случай, когда человек молчит из-за того, что ему нечего сказать. Стоило мне увидить Сенсея Ясумото на татами, я сразу понял, что это тот самый японский мастер, которого я искал всю жизнь. Не то чтобы я делал это буквально, но я знал, что Он обязательно появится в моей судьбе. С тех пор я ездил на все мероприятия с Ясумото сенсеем, которые проходили в Европе и Японии и все свободное время проводил в его компании, познавая  науку Будо. В дальнейшем я вернусь к своим воспоминаниям о Ясумото, но это будет другая история. А сейчас повод выпить. Причем, в этот вечер повод не понадобилось придумывать, на что мы, славяне, большие мастера. У меня как раз сохранилась с прошлой поездки упомянутая выше бутылка саке. Тащить ее домой смысла не было, да и выставиться я был обязан. Расположились мы у меня в номере. В отличие от Антоныча, которому достался одноместный номер, я пользовался двухместным, который, изначально был забронирован для нас обоих. Но при поселении, зайдя в номер, мы сразу поняли, что занимать его вдвоем нереально. По площади этот номер ничем не отличался от одноместного, а его «двухместность» заключалась в том, что над двуспальной кроватью был смонтирован поперек, в изголовье, второй ярус, на который можно было забраться по боковой лестнице. Я сразу представил, как Антоныч  со своим большим животом будет туда карабкаться. Напрашивается вопрос, почему бы мне, как более стройному мужчине, не вспархивать на второй ярус? Такой вопрос может задать только дилетант, далекий от флотских обычаев. Для Антоныча, знакомого со спецификой флотской жизни не понаслышке, все было очевидно: по праву старшего группы я имел возможность выбрать место первым. Поэтому в глазах моегодруга появилась паника. Конечно, мы могли бы вдвоем разместиться на нижнем ярусе, но сочли это противоестественным. Мне пришлось вернуться на рецепшн и просить любезного Саито-сан дать нам еще один номер для Антоныча. Саито-сан, управляющий отелем, приятной внешности молодой человек, предоставил мне ключ от еще одного номера, и при этом пошел на должностное преступление, взяв с нас оплату как за два одноместных номера, сэкономив нам тем самым примерно двести долларов. Попивая саке, мы пришли к единому мнению, что было бы неплохо напоследок еще разок посетить Онсэн (более известную у нас как Спа). Допить мы можем и позже, а вот с Онсэном дело обстоит посложнее. В этом небольшом отеле такой же небольшой Онсэн, расположенный на первом этаже. Состоит Онсен из небольшого предбанника с разного рода хитростями и просто необходимыми по японским понятиям предметами туалета и гигиены. Второе помещение являло собой моечную. Моются японцы сидя на маленьких стульчиках с универсальной прорезью. Почему универсальной? Потому, что она служит и для того, чтобы сквозь нее стекала вода, и  для того, чтобы брать и переносить этот самый стульчик, просовывая в прорезь ладонь. Нам понравилось мыться в японском стиле, привычное мытье было бы абсолютно банальным, а здесь была еще одна изюминка – специальные шампуни и лосьоны, изготовленные на основе местных лечебных грязей. Вот это кайф – бери и мойся, забудь об экономии, за все заплачено. Стоят эти эксклюзивные моющие средства недешево и выпускаются ограниченными партиями. Хотя я человек не бедный, я еще ни разу не решился купить что-нибудь из этой косметики. И каждый раз, вернувшись домой в Украину, жалею, что пожадничал и лишил себя возможности снова вернуть себя воспоминаниями в это замечательное место, место получения удовольствия от совершенно элементарных вещей. Рядом с моечным местом располагался спа-бассейн, иллюзорно выходящий в сад камней на фоне бамбуковой рощи. В бассейне грелось несколько японцев, но стоило мне закончить мытье и направиться туда же, как японцы, рассмотрев мои татуировки, словно по команде выпорхнули из бассейна. О блаженство! Бурлящая вода из натурального лечебного источника, с легким запахом сероводорода, теплая, градусов эдак сорок, натуральные камни и атмосфера покоя, созданная пением птиц и еще каких-то свирелей, стрекоз и кузнечиков.

Возвращаясь из Онсэна и проходя через место отдыха и, одновременно приема пищи, я столкнулся с Саито. Вежливо извинившись, он пожелал нам хорошего вечера и удачной завтрашней дороги в Киото. Завязался разговор, при котором мой друг Антоныч посчитал себя лишним из-за своих «глубоких» познаний в английском (Антоныч, учи английский, это тебе советуют твой друг и сын) и предпочел уединиться в «мать его» нете. Похваставшись моими сегодняшними успехами в джиу, я предложил Саито выбрать за мой счет любой напиток из автомата. О, автоматы! Я уже писал о них. Эти, соблазняющие нас в любое время суток, (как им не стыдно!) машины, дарят нам возможность выбирать. В тот момент  мы обратились к автоматам, чтобы легче завязать разговор. Как будто ни о чем, просто из вежливости. Я решил спровоцировать управляющего и предложил ему выпить что-нибудь покрепче черного кофе из автомата, думая при этом, что скорее всего тот вежливо откажется. Но, видимо, я еще плохо знаю японцев. Он не отказался, лишь заметил, что я должен понимать, что он находится при исполнении и может лишь ради приличия условно пригубить предложенный мною элитный саке.  Мы пили саке с Саито. Он смущался и пояснял, что это самый дорогой саке в Японии и его не принято пить просто так и абы с кем. Сообщил также, что для него это большая честь. Прочитал мне целую лекцию о саке, стараясь дать мне понятие об их напитке, не просто как об алкоголе, а   как о благородном, достойном рисовом вине, произведенном традиционным способом с использованием современных технологий. Не прошло и часа, как от саке остались только воспоминания. Но,  я лишь только намекнул подвыпившему Саито,  что было бы неплохо сбегать по саке, как он вежливо остановил меня, пояснив, что теперь его очередь, как хозяина, бежать по саке. Мне ничего не оставалось, как подчинится напору этого доблестного сына гордой нации, а то, глядишь, и до харакири недалеко. Откуда ни возьмись, появился Антоныч и вопросительно взглянул на пустую, но красивую бутылку из-под саке. Упредив его саркастичный вопрос, Саито промолвил: «Чёто матэ, кудасай» (подождите немного, пожалуйста) и проскользнул в приоткрытую дверь. Ситуация до боли  напоминала обычные вечерние мужские посиделки, которые легко можно было перенести в Украину, в Россию и в любую другую страну, где совместное распитие алкогольных напитков стало частью национальной культуры. Очень быстро вернулся  Саито, ему понадобилось время только на спуск на лифте вниз на первый этаж и обратный его подъем на наш, третий этаж. Саито протянул мне бумажный пакет с бутылкой марочного саке, замысловато  перевязанный золотой ленточкой, коробку с закусками  и сувениры для нас с Антонычем, чего мы уж точно не ожидали. Откупорив бутылку, мы выпили под мой тост и, оценив восхитительный вкус этого саке, снова затеяли разговор. Очередной раз поняв, что принимать участия в беседе он не может, Антоныч, поблагодарив Саито, удалился восвояси и стал собирать свои неподъемные  чемоданы. Мы продолжили разговор, делясь своими рассказами о личном и наболевшем, в очередной раз убеждаясь, что, несмотря на огромную географическую разницу, проблемы у нас одни и те же. Люди выпивающие похожи между собой желанием излить душу после возлияний, невзирая на национальную принадлежность, пол и возраст. И ведь находятся слова, греющие душу собеседнику, даже если беседа идет на неродном для обоих языке. Так я узнал, что ему тридцать восемь лет и что милая девушка на рецепшне со стильно подчерненными зубами  - его жена. И что она на несколько лет старше его. И сколько у них детей. И что он тоже спортсмен и имеет, третий дан по дзюдо. Пришло время прощаться, бедный Саито, пьяный в стельку, обнимал меня, благодаря за угощение. Хотя, кто кого угощал, еще вопрос. Скажи кому-нибудь ранее, что японец обнимет варвара и гайдзина по- дружески. Кто бы поверил, этой ереси?

Проснувшись рано утром и наскоро позавтракав, мы покинули наш Супер отель и поспешили на автостанцию к автобусу в Киото. Превозмогая головную боль (все-таки, коварный этот напиток, саке, а может дело в количестве?),  я спросил Риоко-сан о самочувствии Саито, на что она, загадочно улыбаясь, ничего не ответила, а лишь дала понять своим видом, что она не очень довольна его вчерашним поведением и была бы ее воля, доложила бы управляющему об этом вопиющем безобразии. Беда лишь в том, что это спящее и все еще пьяное существо и есть управляющий. Надо им учиться выпивать со славянами. Я обязательно приложу руку к такому обучению в следующий раз..

К обеду мы прибыли в Киото. Тауэр Отель находится на Киото Централ Стэйшн, от автобусного терминала рукой подать (10 минут пешком). Здание отеля переходит в знаменитую на весь мир и почитаемую туристами башню высотой в сто двадцать метров. Одноразовое посещение башни входит в виде бонуса в стоимость проживания в отеле. Если есть желание повторить сеанс обзора Киото с высоты птичьего полета – плати двадцать пять евро.

Киото – древняя столица Японии. В конце восьмого века император Японии Камму, устав от политических интриг своего окружения, переехал из Нара в выбранную им деревню в провинции Ямашита и дал ей название Хэйян-кио (столица мира и покоя). Позже она была переименована в Киото (западная столица), но период правления Камму принято называть Хэйян. Токио (восточная столица) также стал столицей в конце девятнадцатого века в связи с переездом туда императора – период правления Эдо. Это лишь часть сухих фактов, которые можно найти в Интернете, не выходя из дома. Меня же, как человека много раз бывавшего в Японии, Токио привлекает гораздо меньше, чем привлекает Киото. На мой взгляд, зря император переехал в Токио. Там он просто потерялся. Безликий город, сумимасєн (мои извинения) японцам. Вот Киото – сила! А сила Киото в его уникальности. Издревле Киото славился мастеровыми людьми. Мастерство во многих сферах творчества передавалось из поколения в поколение. У нас мастеровых не причисляют к художникам. Мастера, создающие что-либо своими руками – не высокое сословие в творческой среде. Рукоделию можно обучиться, надо только быть настроенным на кропотливую, но не очень сложную работу. Японец с таким суждением не согласится. Ведь он трудится в любой области на высоком эмоциональном подъеме, с воодушевлением, вкладывая в каждый стежок, резок, мазок, и что там еще, часть своей души. Вы можете в этом убедиться, посетив всемирно известный Хэнди Крафт Центр. Я, посещая Киото, бываю там каждый раз. Я не всегда возвращаюсь оттуда с покупками. Меня влечет творческая атмосфера, которая там царит. Там есть все. Начиная от носовых платков и таби (носки с отделенным большим пальцем), заканчивая Укие (гравюра), Катанами (меч), изделиями из драгоценных камней и золота. Я могу часами ходить по этажам,  разглядывая, будто в музее, приглянувшиеся мне предметы творчества.

Киото это – духовный и культурный центр. Об этом говорят его многочисленные храмы, дворцы, замки, парки, театры и фестивали. Из замков я бы выделил, прежде всего, Замок Такугавы – Сегуна Японии, клан которого воссоединил японское общество. Клан, правящий Японией много веков, при котором роль императора бала лишь номинальной. В Императорский дворец попасть очень непросто. Необходимо за сутки подать групповую заявку с указанием фамилии, домашнего адреса и телефона посетителей. Самостоятельные туристы, не входящие в группы, к посещению не допускаются. Храм Киомидзудера, Золототой и Серебряный храмы, Храм Свиньи, Сад камней и еще множество знаковых мест. Из всего вышеперечисленного мы с Антонычем, из-за отсутствия достаточного количества времени на духовное совершенствование, посетим в этот приезд лишь Золотой Храм (Кинкакудзи) – визитную карточку Киото и Японии в целом. Храм, который поражает своей простотой и, вместе с тем, гениальностью. Уместно вспомнить поговорку: «Все гениальное – просто». У нас всего два дня в Киото и у нас, кроме экскурсий, есть еще «домашние задания». Надо нашим близким, привезти всяких ненужных вещей. Кому чё. Женам и дочерям – непременно японскую косметику. Для друзей и знакомых имеется список артикулов и цен необходимых товаров, а также адресов магазинов, где эти товары продаются. До чего дошел прогресс!

Устроившись в двуместном номере отеля «Киото Тауэр»  и приняв душ мы, поймав на улице такси, ринулись на экскурсию в Золотой Храм. «Поймать такси» – процесс, очень напоминающий аналогичный процесс у нас. Заметив авто представительского класса (все-таки отличие есть!) с зеленым огоньком, достаточно поднять руку, чтобы его «поймать». География моих перемещений по Японии раскинулась от Кагосимы (самая южная точка) до Саппоро (остров Хокайдо), север Японии, поэтому я со всей ответственностью могу заявить, что для  такси по всей Японии используются в основном Тойота Кроун. У нас эта модель не имеет распространения, она производится исключительно для внутреннего потребления, не считая того, что ее изредка привозят для личных целей моряки Одесского морского пароходства. Ее можно сравнить, разве что с Лексус – 460. Классная большая машина. Садиться принято со стороны задней левой двери, которую открывает водитель со своего места. У конечной точки маршрута, рассчитав вас до йены, водитель также откроет дверь для высадки пассажиров. Вам не следует тратить на открывание двери свою энергию, а выйдя из такси, также не следует беспокоиться о ее закрытии. Исключение составляет передняя левая дверь (пассажирская в данном случае). Если пассажиров четверо, то один может расположиться на переднем левом сидении. Не следует пытаться оставить таксисту чаевые – не принято, да и не только в такси, в ресторанах такая же картина. Во-первых, маленькие чаевые являются оскорблением для японца, а большие…, большие никто не дает. Поэтому, если вы видите по счетчику, что вам положена сдача, дождитесь ее, иначе вас будут догонять. Догонят и вручат с достоинством сдачу и чек. Попадая внутрь такси, сразу обращаешь внимание на белоснежные подголовники и белоснежные кружевные накидки на верхней части спинок сидений. Водитель в униформе и головном уборе, обязательно в белой сорочке, галстуке и белых перчатках. И если вы наблюдательный и требовательный пассажир, нет – клиент, то вы не увидите грязь под ногтями таксиста (даже если она там есть).

Все, что угодно вы можете игнорировать, посещая Киото, но игнорировать Золотой Храм – кощунство! Для меня нет ничего милее и умиротворение этого чудесного сооружения. Глаз не оторвать. Потрясает еще и сознание того, что в нем нет ничего затейливого. Нет соответствующих подобному уровню вензелей, арок, куполов, витражей, мрамора. Нет ничего кричащего. Прямые линии. Вся сложность в дереве абсолютно без сучков и краске золотого цвета, придающей неповторимое очарование отражению в мутном водоеме. Камни, преимущественно вулканического происхождения и окатыши ледникового периода расставлены таким образом, что лишний раз подчёркивают, обрамляют неповторимую красоту Кинкакудзи. Построенный герцогом (сегуном) Есимитцу в конце четырнадцатого века, Золотой Храм изначально использовался как трехэтажный павильон для чаепития и культурного отдыха и являлся частью жилого комплекса. При жизни сегуна в павильоне постоянно звучала живая музыка, которую исполняли самые прославленные музыканты того времени, пели известные певцы. Поэты читали свои стихи – хокку. В общем, знать жила полной и насыщенной впечатлениями жизнью. После смерти Есимитцу, по его завещанию павильон был превращен его сыном в буддийский храм. Кинкакудзи всегда был окружен всеобщим вниманием и поклонением. Он является архитектурным памятником Японии и включен в список государственных сокровищ. Несмотря на это, в 1950 году храм был, по личным мотивам, сожжен дотла молодым монахом, который затем совершил самоубийство. Храм восстановили японские специалисты по сохранившимся чертежам. Храм очень естественно вписывается в природный ансамбль из озера, островков, деревьев и камней, для полноты ощущений отражаясь в озере как в зеркале, которое так и называется – Озеро-Зеркало.

День клонился к закату, хотя часы показывали всего без четверти пять. Перемещаясь, я искал лучшие положения для фото эскизов, надеясь, что наконец-то стемнеет и мне удастся  запечатлеть этот чудо-храм в темноте. Я видел такие фото, сделанные профессионалами, и втайне надеялся, что и мне повезет, я ведь тоже художник. Ведь может и на моей улице быть маленький праздник! Но чуда не произошло. Эти продуманные японцы! Иногда я предпочитаю называть их любя, по-домашнему – япошки. Они, в зависимости от положения солнца, регулируют время посещения музея. Вот мы с Антонычем стоим у черты, предвкушаем, что сейчас сядет солнце, Загадочно щелкнет затвор моего Никона D50 и снимок состоится.  И тут мы понимаем, что этот несколько минут назад вежливый и неприметный персонал, настойчиво принуждает нас покинуть насиженное и пристреленное место охоты за пейзажем редкой красоты, методично и быстро оттесняет нас в сторону выхода. Вот еще несколько шагов назад и мы теряем эту возможность порадовать себя редким снимком. Я еще пытался из последних сил что-то ухватить. Стрелял поверх голов наступающих мне на пятки хранителей музея, но все это было равносильно стрельбе из пушки по воробьям. Я спрятался в общественном туалете, да так, что не только персонал меня не заметил, но и Антоныч потерял. Ничего не помогло. Все мои старания оказались напрасными, я опоздал. В считаные минуты солнце спряталось за горы. Показалось, что из-за гор что-то невидимое затянуло его в свое лоно. Моментально стало темно. Но Золотой Храм, подсвеченный фонарями, все еще было видно с уводящей нас к выходу тропы. Еще несколько шагов, и он блеснул нам на прощание лишь золотым отражением в водоеме.

Времени всего ничего, а уже темно. Недалеко от этого чудесного места находится знаменитый Сад Камней, но, к большому сожалению, он тоже уже закрылся. Ничего не остается, как брать такси и возвращаться к месту дислокации. По ходу намечаем план мероприятий на вечер. Мы же имеем пригласительные билеты на Киото Тауэр! Вот так повезло! Опять сожалеем, что рано стемнело, но тем не менее, надо отметиться и на Киото Тауэр. Мне уже доводилось созерцать города с высоты – Париж с Эйфелевой башни, Нью-Йорк с  Эмпайр Стейт Билдинг, Токио с Токио Тауэр, и ничего особо впечатляющего я не жду. Так и вышло. Мы поднялись на лифте на высоту около ста метров, очень быстро обошли по кругу видовою площадку, посмотрели в темноту, сделали пару снимков для увековечивания факта посещения башни и направились к сувенирам.  На этой экскурсии мы приобрели полезный опыт, что не следует тратить зря деньги и время, взбираясь на подобного рода объекты ночью. Идеальное время – не менее часа до заката. Тогда можно хорошо рассмотреть с высоты город и окрестности в светлое время, а чуть позже, в сумерках, сделать правильные ночные фото, которые невозможно получить в полной темноте.

Далее у нас по плану ужин. Обойдя окрестности, мы выбрали уютное место, предварительно изучив меню у входа в заведение, чтобы прикинуть, во что нам обойдется ужин. Не потому, что мы собирались экономить, скорее наоборот, мы собрались угостить себя самым лучшим ужином. Все-таки последний вечер в Японии, завтра вылет в Киев через Турцию. Определившись с выбором, мы вошли вовнутрь. На наше появление персонал отреагировал традиционным дружным пением  «Исаимасэ!», что означает «Добро пожаловать», но имеет несколько иное значение, в отличие от нашего, так как произносится только в отношении клиентов, но не гостей дома. Гостям говорят «Юкосо», к примеру: «Юкосо Джапэн! (Добро пожаловать в Японию!»). Мой сэнсей при моем появлении на пороге его дома, но не  спортивного зала (доджо), говорит мне: «Юкосо!». Если же я захожу в его доджо, он ничего не говорит. Это объясняется его высоким статусом, обслуживающий персонал в этом случае затянул бы: «Исаимасэ».

Итак, ужин. Выбираем. Прежде всего – бокал доброго Асахи! Мисо-суп, темпура из двух огромных креветок. И правда, огромных. Хотя, когда проголодаешься, и не такое может привидеться. Немного рыбы на пару,  дайкон  (японский редис). Этот  редис вездесущий. Японцы кладут его в каждое блюдо, под разным «соусом». И на  полях они  повсеместно выращивают  этот дайкон, как будто их рацион состоит только из одного дайкона. С дайконом в Японии может соперничать, разве что, еще один очень полезный овощ – лук порей. Далее немного мяса, кислых овощей и, конечно же, рис. И сашими (сырая рыба) из тунца и макрели. Это мое любимое лакомство. А знание того, что эта рыба свежайшая, а не «охлажденная», что  подают у нас в японских ресторанах. Невозможно доставить охлажденный тунец к столу в Украине, если его ловят в тропических и субтропических морях, а после отлова сразу сдают на рефрижераторное судно, где помещают в морозильник и замораживают при температуре минус 28 градусов. Несколько недель это судно болтается в море, пока рыбаки  не загрузят его полностью. Потом  пройдет еще несколько дней, пока судно достигнет порта. Затем выгрузка на стационар, фасовка, сортировка. Потом продажа, это если я учел все предыдущие процессы. И, наконец, самое «простое» – доставить нам этот кусочек рыбки, минуя семь часовых поясов. А вы настоящего тунца видели? При его ловле рыбаки, помимо специальных ярусных снастей с крючками, используют карабин Симонова (СКС). Выстрелом в голову приканчивают попавшую в снасть рыбину, вес которой может достигать 400 килограммов,  а рекордный вес составляет более 600 килограммов. Тунец же, который попадает в японские магазины и рестораны, добывают небольшие рыболовецкие суда, которые, занимаются прибрежной ловлей сельди, скумбрии, сайры и анчоуса, на которых, в свою очередь, охотится мигрирующий хищник – тунец. Вот он и попадается в прилове, но это небольшие экземпляры тунца. Надо заметить, что тунец, как и лосось (горбуша, кета, семга, форель, нерка, чавыча)  имеет много подвидов (не менее пяти).  Зная всю эту историю с рыбами (не зря я окончил институт рыбного хозяйства), этот кусоче-чек правильного тунца для меня особенно сладок!   Не успев допить первый бокал пива, мы получаем весь свой заказ. Вы, надеюсь, знаете, сколько нужно времени, чтобы опустошить первый бокал пиво, но я могу ответственно заявить, что Асахи пьется еще быстрее. В Японии Асахи по праву является брэндом «Ичи Бан» (номер один). Выпускается оно с конца восьмидесятых годов девятнадцатого века. Но, справедливости ради, надо заметить, что при его  изготовлении японцы используют традиционный немецкий, читай – старинный, метод брожения, когда сахар сбраживается полностью,  и это придает пиву Асахи неповторимый элегантный вкус с присущей элитному и классическому пиву горчинкой. Естественно, к производству пива японцы подходят с присущей им скрупулезностью и мастерством, доведенным до совершенства. Начиная от высокотехнологического процесса очистки воды до тщательного отбора солодового ячменя и хмеля из сотни сортов.  Еще в первую мою поездку в Японию (1989 год) мне посчастливилось побывать на пивоваренном заводе Асахи в Осаке. Я, как и многие мои  соотечественники, был поражен увиденным. И сегодня у меня перед глазами  идеальной чистоты помещения, емкости из нержавеющей стали, прозрачные трубки, по которым движется янтарная жидкость. Люди в белом и в масках, закрывающих органы дыхания (не в марлевых повязках, что было бы для нас привычно, а в специальных масках) и бахилах поверх чистой обуви. И вкус того пива я тоже запомнил. Каждый раз, наслаждаясь им, я возвращаюсь мысленно в то время. Асахи можно выпить много. Да его много не бывает. Пьется легко, никакой тяжести в животе,  даже если выпить 5 – 6 бокалов. И от него не толстеешь. Вы видели толстых японцев в пивбаре? Японские технологи работают над разработками в этой области постоянно. Они изобрели даже безкалорийное и безалкогольное пиво Асахи. Два в одном. И, что очень важно, по вкусу ничем не отличающееся  от обычного пива. Но мы вряд ли его будем пить, разве что попробовать, хотя если за рулем?

Поглощая все эти замечательные блюда и запивая их уже которым бокалом Асахи Драй, мы с Антонычем невольно обратили внимание на мужскую компанию «белых воротничков» чрезмерно шумно обедающих. Восемь японских мужчин, разместились на сдвинутых двух небольших столах. Мне понадобилось не много времени, чтобы понять,  что рядом с нами  какой-то отдел какой-нибудь успешной компании, отмечает некое событие. Вот этот грузноватый очкарик с заячьими зубами скорее всего их непосредственный начальник. Он громче всех что-то рассказывал, а остальные клерки громко гогоча, заглядывали ему в рот, как бы ища там одобрение их подхалимству. Стандартная ситуация. Этот «зайчик» выше их на одну ступень социальной лестницы.  Простой клерк не может быть допущен за стол к директору компании, тем более, не может быть дружеских отношений у людей с разным общественным статусом. Соответствующим образом японцы и приветствуют друг друга. Встретив директора, клерк обязательно остановится и, опустив глаза, низко поклонится, держа руки по швам. Директор же лишь слегка кивнет головой или вообще никак не отреагирует на приветствие подчиненного, подчеркивая свое высокое положение. И так будет каждый раз при их встрече. И не имеет значения, связаны ли они служебными отношениями или они просто соседи с разными социальными статусами. Однако, по мере подъема по служебной лестнице, клерк повсеместно ощущает изменение отношения окружающих к себе, в том числе и со стороны директора. Мне, по большому счету, плевать на этого «зайца» и их устои, он и его «свита» мешает мне наслаждаться кулинарными изысками японского повара. Меня так и подмывало подойти и сказать им пару ласковых слов с просьбой тише  выражать свои эмоции. Но так уж они устроены, эти трудоголики,  как  дети малые, которые в детском саду паиньки, а дома на голове стоят. Их не изменишь, надо же им как-то пар выпускать. Поэтому пришлось применить  технику абстрагирования,  не обращать внимания на рядом происходящее и представить поток воды, омывающий скалу. Вода смывает крики и шум, отвлекающий от сути процесса. Это был хороший ужин, мы сюда придем еще завтра, или в другое заведение с кухней «хай кволити», как выражается мой японский друг Накамура.

Утром, упаковав чемоданы, и оставив их на рецепшене до отъезда в аэропорт Осаки Кансай, мы поехали в центр, чтобы выполнить заказы наших друзей и близких. Мы всегда так делаем, если наш вылет выпадает на вечерние часы. Нет резона платить за лишние сутки в отеле, если тебе вечером покидать его. Администрация отеля с удовольствием, так я хочу думать, идет нам навстречу и хранит наши чемоданы в специальном месте, или просто накрывает их припасенной для этих целей сеткой, прикрепляя на нее номерок, а дубликат номерка выдает нам на руки. Эта услуга совершенно бесплатна. Поход по магазинам – приятные хлопоты, во всяком случае, для меня. Большинство моих коллег, не любят таскаться по магазинам и что-то присматривать, выбирать, покупать, потом тащить это все на себе в дальнюю дорогу. Я при этом занятии просто отдыхаю, это мое. Я всегда знаю, чего я хочу. Но, прежде чем расстаться со своими кровными, долго буду примерять одежду, взвешивать, насколько это выгодно и высматривать кто это произвел. И если потенциальная покупка не соответствует хотя бы одному из выстроенных мною, критериев – я не буду это приобретать.

Время пробежало быстро. Мы нашли все необходимое. Побывали в магазине, где продаются (все еще) виниловые пластинки. По традиции мне надо отметиться там и хоть что-то купить. И на этот раз я выбрал несколько пластинок, в большей степени, чтобы не отступать от традиции. Того, что хотел бы купить в свою коллекцию, к сожалению, не было. В итоге отзывчивый продавец с внешностью растамана подробно обозначил мне на распечатанной карте местности адреса магазинов, где я могу найти интересующий меня стиль музыки. Но я смогу сделать это в следующий раз.

Щедро угостив себя обедом во вчерашнем стиле  и навьючив на себя чемоданы, мы направились пешком на Киото Бас Стэйшн. До отправления нашего автобуса в аэропорт оставалось не более получаса. Но, вот незадача, касса здесь работает только до семи часов вечера, а уже четверть восьмого, и билеты мы рассчитывали купить в кассе, используя кредитную карту. Оставался вариант купить билеты в автомате. Все наличные йены мы намеренно потратили в магазинах, а билетные автоматы работают только с наличными.  Ругаясь японаматью, я, как более резвый, побежал искать банкомат или «обменник».  Прибежал в рядом находящийся отель, где мне посоветовали обратиться в отель напротив. Там мне нарисовали схему возможного  расположения ЭйТиЭм-машин (банкоматов), находящихся в аккурат возле отеля, из которого мы только что выселились. Пришлось бежать туда. Нашел. Но этот банкомат отказывался со мной «сотрудничать» на нормальном человеческом языке. Тыкая вслепую по клавишам, я дотыкался до того, что банк заблокировал мою карту Visa .  Из-за спешки я три раза ввел свой пин-код неправильно. Всегда себе и другим говорю, что спешка нужна только при ловле блох, а тут в самый ответственный момент отступил от этого правила. Хорошо, что у меня с собой была еще одна карта другого банка.  В общем, в итоге все закончилось хорошо. Мы буквально в последний момент успели прыгнуть в отправляющийся автобус.

Аэропорт – это почти у себя дома. Терминал телепортации. Еще несколько часов ожидания. Некоторые дьюти-фри-шоп покупки, и мы перешагнем порог Боинга, как порог собственного дома. Потом будут долгих 14 часов  перелета со стыковкой в Истамбуле. Небольшие задержки вылета, суета, но мысленно мы уже рядом со своими любимыми, а все остальное не имеет значения. Мы уже думаем о том, как нас дома встретят, кто нас там обнимет и какие песни нам споют.

Данная статья публиковалась на сайте www.tengu.org.ua